Морщусь и перебиваю ее:
– Я понял, понял, можно без подробностей, ладно?
Мама тяжко вздыхает, сложив руки на груди, а затем произносит:
– Дорогуша, ты нужен мне на отборочных. Ты нужен Лу на отборочных. Так что вам двоим придется найти общий язык.
– С ней невозможно найти общий язык, потому что обычно говорит только она!
– Тогда не разговаривай, а занимайся с ней делом. – Мама вскидывает бровь, и я вижу, как уголки ее губ медленно ползут вверх, а затем она закусывает губы, чтобы не рассмеяться.
Закатываю глаза и шумно выдыхаю:
– Ты меня ненавидишь.
– Я очень тебя люблю, Итан.
– Если только под любовью ты подразумеваешь пытки.
Мама наклоняет голову улыбается.
Вот опять за нужные ниточки дергает.
– Я тоже люблю тебя, мам. – Встаю из-за стола и подхожу к ней, чтобы поцеловать в щеку. Надо свалить, пока мама не решила сделать из меня флайера. – Спасибо за ужин, Мэри-Джейн, – произношу я, убирая тарелку в раковину, а затем чмокаю в щеку и соседку. – Мне нужно идти.
Прощаюсь и направляюсь к выходу, где обуваюсь, набрасываю свой утепленный бомбер и сразу же вылетаю из дома.
До Фидерал-Хайтс я добираюсь меньше, чем за пять минут. Заезжаю на подземную стоянку, глушу автомобиль и выхожу. Обхожу «Ровер», чтобы взять из багажника рюкзак, и слышу хлопок двери неподалеку. Поворачиваю голову на громкий звук и вскидываю от удивления брови.
Разгневанная Лукреция, похожая на мишку в этом чудовищном плюшевом спортивном костюме, со всей силы хлопает дверью «Порше» Вуди. Дятел, в свою очередь, в одних спортивных штанах, да еще и босой, бежит за ней.
Так-так, в Раю, оказывается, не тишь да гладь.
– Лу, зайчонок, этого больше не повторится, слышишь? Ну что мне сделать, скажи? Хочешь, встану на колени? Сладусик, пожалуйста, поговори со мной!
Сладусик? Нашелся тут Майк Вазовский33.
– Не называй меня так! Вообще никак не называй! Ублюдок! Ненавижу! – кричит Лукреция.
Облокачиваюсь на капот своего автомобиля, наблюдая за драмой воочию.
Попкорна не хватает.
– Любимая, пожалуйста.
– Падает на колени Дятел. – Я люблю тебя! Лукреция, я ошибся. Просто ошибся. Мне было грустно и одиноко, я оступился, ну с кем не бывает, правда?
О чем это он? Неужели, этот хохлатик ей изменил?
Святой Иисус! Да кто вообще даст этому Дятлу?! Ну кроме Хоббита, конечно.
Лукреция резко останавливается и подходит к нему. Она что-то шепчет Вудпекеру, но я не могу расслышать с такого расстояния.
Закатываю глаза.
Надо было брать места в партере.
