На его простодушном пухлом лице отразилась работа мысли. Золотистые брови сошлись над переносицей.
Подошла к нему, оседлала стоящий рядом стул. Иронично поинтересовалась:
- А ты че, зубы чистить не будешь?
Малыш поднял на меня взгляд: в светло-голубых глазах читалось искреннее недоумение.
- Вот еще! Щас Медведь сбор объявит - опять голодные полетим. На, держи!
Он протянул вскрытую банку с блекло-серой субстанцией, которую у нас почему-то упорно именовали едой. Подцепила ее вилкой - масса задрожала, утробно чавкнула, отлепляясь от стенок.
Отправленная в рот порция - безвкусная и тягучая - прилипла к небу и наотрез отказывалась жеваться.
- Вот жараза, - пожаловалась я.
Сунула в рот палец. Ковырнула.
- Фу! - объявил с другого конца стола Чистюля. - Как неприлично.
Покосилась: сам он каким-то неимоверным способом умудрялся есть чинно и аккуратно. На его аристократическом лице сияла печать безразличия и степенности. Жевал он медленно и опрятно. Даже не чавкал.
Так и захотелось сказать гадость.
Но клейкая масса залепила рот.
Перевела взгляд на Дылду - на него вся надежда. Но тот меня проигнорировал. И не мудрено: попробуй-ка одновременно жевать и ковырять в носу. И как только не задохнется?
- Не обращай внимания на Чистюлю, - посоветовал Бобер. - Лучше скажи, как ты меня учуяла?
- Как-как? Каком кверьху! - передразнил его Дылда. - Лучше спроси, как она преграду за три метра видит, грозу чует и от лучей лазера уворачивается.
Я надулась, гордая. Покраснела.
- Чую и все! Завидуйте.
.. А ты, Дылда, мойся почаще: от тебя за километр воняет.
- Кстати, да, - согласился Чистюля. - Помыть его надо перед выходом. Неровен час, зашлет Медведь на Ангору - там местные волкодлаки его быстренько уделают.
- Ага, и нас заодно, - кивнул Малыш, энергично работая челюстями.
- Вам надо, вы и мойтесь, - возразил Дылда. - Я на той неделе на Галене на всю жизнь наполоскался.
Мы переглянулись. Недружелюбная планета запомнилась проливными дождями, градом размером с кулак Малыша и ядовитыми испарениями.
Любит наш Медведь подкинуть задачку посложнее. Кругом темнота, овраги и вездесущие кровососы. И мы, пятерка идиотов, маршируем по этому безобразию и тащим на себе проклятущие «куколки». Положил такую на землю, ошейник попищал-попищал и долбанул тебя током.
Первым поднялся Бобер. Заговорщически подмигнул Малышу. Тот сунул в рот остатки пайка. Вскочил.
Дылда без боя не сдался. Вооружился стулом и отшагнул к стене.
- Не, я мыться не стану.
