Другими словами, мне было любопытно, запачканы ли руки Молчуна кровью. Глядя на него не создавалось впечатление, что передо мной убийца. Он вообще не вписывался в их компанию, оставаясь где-то в стороне. Удивительные гостины за городом показали мне, что парня не особо жаловали и не трогали только потому что он был под опекой Вестника.
А он он был выше их. Лучше. Честнее. Благодаря ему меня не посадили, он смог вовремя заткнуть меня, чтобы никто не услышал про беременность. Вспомнила, как он отмазал меня перед подругами и улыбнулась.
Зная, что у меня есть Артем, на душе становилось теплее.
Парень тем временем открыл окно, залез на подоконник и уже звал за собой. Хоть он и подставил заботливо стульчик, чтобы я не карабкалась на подоконник, мои ладошки все равно вспотели, а ипостась авантюристки отдыхала на Канарах, посчитав, что во время беременности мне больше не пригодится.
Тёма спрыгнул первый и махнул рукой, чтобы я собиралась духом и повторяла за ним. Деваться было некуда.
Сопя и молясь про себя, я встала на стул, затем шагнула на подоконник. Это было волнительно, но я пересилила свой страх и свесила ноги на улицу. Кинула тубус, портфель. Оставалось только собраться мыслями и пасть в объятия Молчуна, но первый шаг всегда самый сложный.
В тот момент, когда я дочитала самосочиненную молитву до донца и готова была прыгнуть, меня окликнули. Обернувшись, увидела нашу преподавательницу композиции. Студенты величали ее Фригидой Геннадьевной из-за внешности, схожей с рыбой нетопырь Дарвина и противного характера.
Женщина всегда ходила в строгом коричневом платье, собранном высоком пучке, никогда не красилась и носила жуткие окуляры, делающие ее образ весьма комичным.
Несмотря на все вышеперечисленное, я была у Геннадьевны любимицей, да и я сама фанатела от того, как она преподавала композицию. Только вот сегодня преподаватель увидела меня в другом амплуа. Я ее обескуражила.
— Что тут происходит, Саша? Что ты делаешь? — Ирина Геннадьевна глядела на меня поражённо.
Еще бы. Саша Козлова — одна из самых примерных студентов, божий одуванчик, не умеющий ругаться матом и вечно остающаяся после пар, сидит на подоконнике и планирует сигать вниз.
— Ирина Геннадьевна, ой… — я запнулась, не зная, что сказать.
— Саша? Я жду объяснений, — уже строгим тоном потребовала женщина, начав хмуриться."
"— Ирина Геннадьевна. Мне очень надо. Я вам потом все объясню, — заверещала я и прыгнула вниз.
