В такие моменты батя обычно выключал телефон и много пил. Гнобил себя в тоске по любимой женщине, коря за то, что не настоял на аборте. Винил себя в слабости. Отец очень сильно любил мать. Я и сейчас могу с уверенностью сказать: кроме нее он больше ни одну женщину полюбить не смог. В этом мы с ним полностью идентичные: если любим, то только одну и до конца. В жизни мы можем встречать много разных людей, заводить с ними разного рода отношения, но сердце ведь не Москва, правда? И не проходной двор, куда можно пускать всех без разбора.
По левую сторону груди должна быть только одна.
Долго отец один не был. Год помаялся и привел в дом женщину с ребенком. Так у меня появилась мачеха и младший брат. Ничего плохого про Арину я сказать не мог. Она меня приняла, заботилась, как о своем родном сыне, не разделяла нас с братом и радовалась всем моим влетам и искренне сопереживала падениям. Будучи по образованию психологом, женщина старалась найти ко мне подход, пока я протестовал."
"Я был сложным ребенком. Убежденным в том, что все смогу сам, а чужая женщина не имеет права мне указывать.
Я агрессировал, упрямился и все делал так, как считал нужным. Зачастую принципиально отстаивал свою точку зрения, показывая женщине ее место, слушаясь только отца. Его мнение было для меня авторитетным, а он сказал своей новой жене: учись контачить дорогая. Он слишком умный и самостоятельный, его доверие нужно заслужить. Это развязало мне руки и убедило в собственной правоте.
Арине приходилось регулярно посещать директора, выслушивая жалобы от родителей тех, кого я избил.
Потом женщина со мной долго беседовала, узнавая мотивы подобного поведения и, к моему тогда удивлению, ни разу не наказала. Только просила быть терпимее и учиться контролировать свои эмоции. Отцу ни разу не нажаловалась. Тогда я ее по-настоящему зауважал и наши отношения стали ровнее. Матерью я ее так и не смог назвать, но больше не воспринимал помощь и советы в штыки. Даже прислушивался и изредка, но стал советоваться.
С братом мы сразу подружились и стали не разлей вода.
Он был младше меня на четыре года, поэтому я не воспринимал его, как врага народа, пытался заботиться о нем и опекать. Окружал заботой, как умел. На тот момент оберегать близких я мог только силой. Позже научился думать сначала головой, но детство я провел в синяках и с разбитыми кулаками. Терпимости меня научила Арина. Она мне многое дала: учила правильному обращению с женщинами, выбивала из меня быдлячьи замашки.
