Советую одуматься и вернуться к Краснову, пока не поздно. Он был очень рад ребенку, не губи шанс на нормальную жизнь.
— Займись своей личной жизнью. Твоя невеста плачет, — я направилась в сторону входа, но потом обернулась и насмешливо посмотрела на брата. Мне показалось, в этот момент у меня получилось повторить жест Вестника. Будь у меня карманы джинсов, а не платье, куда можно спрятать руки, сходство было бы стопроцентным. — Даже если мой мужчина останется в этих стенах на десяток-другой лет, я все равно его не предам.
Ты можешь писать сколько угодно заявлений, у нас лучший адвокат в стране и много связей. Помни это. И еще. Если ты идешь против моего мужчины, ты идешь против меня. Что для тебя важнее: деньги или я?
Ждать ответ не стала. Пусть подумает и сделает выбор. Я уже стала привыкать терять близких мне людей. Поздоровавшись с уже знакомым мне адвокатом, я прошла в участок и направилась к следователю.
Глава 30
Из участка я вышла с ощущением полной выпотрошенности и жаждой налакаться крепким алкоголем.
Подобного рода желание было для меня в диковинку и непозволительной роскошью, которой стоило пренебречь до времен, когда будет можно. А пока могу разве что безалкогольный глинтвейн тяпнуть, представляя, будто пила настоящий алкоголь.
Удивительно, но на улице было солнце. Оно нежно облизывало лицо лучами, будто успокаивая и согревая от происходившего вокруг меня вокруг меня хаоса, в водоворот которого я умудрилась погрузиться с макушкой. В тьме последних событий появившееся солнышко было своеобразным знаком, что все будет хорошо.
Добро всегда побеждает зло — это закон. Только вот полюбила я Белиала и далеко не факт, что как раз он находился на стороне добра.
К Алексу меня не пустили. Более того, давили, нагнетали, намекали, требовали. Уже наученная горьким опытом, я отказалась общаться без адвоката, тем самым безумно выводя следователя. Он ждал меня. Люди Вестника напугали полицейских при задержании и те растерялись или «забыли» доставить и меня в участок.
Прибыв самостоятельно, я подарила следователю надежду на сладкую пилюлю для танца смерти на свободе Алекса."
"Высокий и излишне худой мужчина с жёлтыми белками глаз, называвший себя Валентином Михайловичем, с особым удовольствием рассказывал мне под видом сочувствия про перспективы Алекса. Если верить ему, Вестника ждал пожизненный срок, но вариантов остаться живым у него не было. Слишком много людей жаждало уничтожить моего мужчину, сведя таким образом счёты.
