– А можно я с ним потанцую? Ты меня на пару минут отпустишь?
— Нет. Не отпущу, — произнес Оберон, глядя на меня взглядом: «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы во всем созналось». – Я обозначил свою позицию.
— Сверху? – осведомилась я, думая, как бы избавиться от наручника.
— Меня смущает твоя бледность. А теперь меня смущает твое желание. Но ни сколько желание, сколько уверенность в том, что он сбудется, — терпеливо произнес король фей, а я уже дернула в свою сторону молодого эльфа, который распахнул глаза при виде легкого недоразумения в виде «танго втроем» в простонародье именуемом «хороводом».
Оберон был непреклонен, поэтому не найдя лучшего варианта, я стала водить мужской хоровод, понимая, что мне срочно требуются права нужной категории. Кто-то из фей поднырнул к нам, а хоровод стал шире. С радостью воспринимая идею, к нам присоединялись другие гости. Напротив меня болтался в воздухе гном, которого держали за руки две феи. Мы навернули шесть кругов по часовой стрелке, потом с десяток против часовой.
«Ой, прямо как майский шест!», - смеялась фея, в зеленом, когда ее поволокла центробежная сила в противоположную сторону, а я смотрела на нее с явным подозрением.
Меня дернули на себя, а хоровод распался. Счастливые и запыхавшиеся гости, воодушевленно обсуждали, а слов было не разобрать.
— Наигралась? – произнес Оберон, пока я смотрела на него с подозрением. В мою сторону несли закуски, а я чувствовала, как желудок пронзительно требует все, что видят глаза.
— Спасибо, не надо, — как можно беззаботней отказалась я, а мне протягивали гордость повара в виде каких-то зеленых рулетиков.
Желудок пронзительно заорал, а я попыталась отвести глаза в сторону и подозрения.
— Ты почему не ешь? – произнес Оберон, давая сигнал, а к нам уже поспешили с двумя бокалами. Я нервно сглотнула, вспоминая, что в стране фей смертным есть ничего не рекомендуется, а в моей руке уже был зажат холодный бокал, играя гранями в волшебном свете.
Зловещий полумрак заполонял зал, я видела, как она меняет лица гостей.
Глаза гостей горели, они по-прежнему веселились, а эта чернильная волшебная ночь душила меня запахом ночных фиалок. Огоньки освещали бледные лица, сверкали в бокалах, платьях, прическах, а музыка стала тихой и зловещей. Она заставляла сердце подозрительно осматриваться по сторонам, словно в полумраке зала притаилось что-то страшное."
"— Благодарю вас за то, что вы пришли на этот бал, — произнес Оберон, а его бокал сверкнул в чернильной тьме.
