Он схватил обескураженную Доротею, которая даже пикнуть не успела, и поцеловал ее так, что даже мне показалось, что я не доросла до таких поцелуев. На груди девушки засветилась странная метка, а она обмякла в огромных руках великана.
— Теперь ты моя! – послышался хриплый голос, а я не верила своим глазам. – И только моя. Никто не посмеет к тебе прикоснуться!
Оберон от изумления выронил меч, глядя на пару. Мое сердце дрогнуло, а я умоляла часы сделать еще раз «бом!».
– Ты будешь рабом до конца своих дней, покуда принцесса не станет твоей.
В тот день, когда в сердце вдруг вспыхнет любовь, покинет навеки тьма твою кровь, — прохрипел дракон, прижимая к себе девушку.
— Пожалуйста, — прошептала я. – Еще одно маленькое чудо! Я большего никогда не попрошу!
— Бом! – послышался последний удар часов. Все! Успела! Сердце ликовало, а я чувствовала, как по щекам текут слезы.
Старый король, упал на колени, едва ли не хватаясь за сердце, стража застыла в ужасе, один лишь Оберон стоял стеной между перепуганными людьми и бывшим драконом.
— Я – не враг тебе, Оберон! – произнес шкаф. – Меня проклял родной брат и заставил служить себе! Мое имя — Ллевелис. Но если ты хочешь битвы, помни, я все еще дракон! И в любой момент обернусь им, как оборачивался до проклятия!
Слабость накатывала на меня так, что я едва могла шевельнуть рукой. Никогда не думала, что магия способна высосать почти все силы. Я опустила голову, понимая, что уснуть прямо в салате – не самое лучшее, что тебе потом могут припомнить.
Я едва заставила себя поднять голову, услышав свое имя. Оберон бросился ко мне, а потом застыл на месте. Бледный, страшный, со спутанными волосами и в окровавленном доспехе, он с грохотом опустился на колени. Я видела застывший ужас в его глазах, а рука прикоснулась к моим волосам. Силы покинули меня, а я упала лицом в салат.
Я чувствовала, как дрожит его рука, проводящая по моим волосам. Он молчал и задыхался, пытаясь приподнять меня.
— Она мертва! Ты убил ее! – злорадно смеялась тьма, а слышала голоса сквозь полуявь.
— Мама умерла? – рыдал голос Доротеи. – Пустит меня к маме!
— Фея! Очнись! – слышался мышиный писк на ухо. – Феечка!
– Мой наныл… Как же тебя так угораздило? Моя куколка… — слышался голос Оберона, а меня дернули вверх, прижимая к себе."
"— Дорогая! – слышался голос короля, а мне было лень даже открыть глаза. Усталость обрушилась на меня потолком, намертво пригвоздив к чужой вздымающейся груди.
