Саундтрек ныл что-то тоскливое, смутно напоминающее сиротскую мелодию «Позабыт, позаброшен». Роберт долго ворочался, потом потихоньку встал. Зачем-то оделся.
Сидел на кухне, курил.
Когда за окном начало сереть, из коридора вышла жена, похожая на всплывшую из омута наяду (она всегда спала голая). Сонным голосом, не разлепляя ресниц, спросила:
– Ты что? Пять часов. Бессонница? Прими элениум.
– В аэропорт надо ехать, баден-вюртембергская делегация прилетает, – неожиданно для самого себя соврал Роберт.
– А-а.
Она скрылась в туалете, а он вдруг снялся и поехал.
Меньше чем через час был около дома Дронова.
Еще не рассвело, по крыше машины дребезжал мелкий дождик.
Всё, пора завязывать с этим дурдомом. Потрачу сегодняшний день и баста, твердо пообещал себе Дарновский.
Джип выехал из ворот в полдевятого. Дронов сидел за рулем один.
Еще полчаса спустя на крыльцо вышла женщина, и в ту же секунду, словно специально дожидалось, из-за туч проглянуло солнце.
Она? Не она?
С бьющимся сердцем Роберт вылез из «девятки», подобрался к решетке вплотную, но так, чтобы его прикрывали заросли.
Она! Ошибки быть не могло, он узнал тонкий, пожалуй, даже угловатый силуэт.
Девушка медленно шла по дорожке, собирала букет хризантем. Подолгу стояла перед каждым кустиком. Наклонив голову, смотрела, иногда даже трогала бутон – и чаще всего проходила дальше. Будто прислушивалась, ждала некоего сигнала. Срезала всего шесть цветков, а ушло у нее на это по меньшей мере минут двадцать.
Ее лица Роберт пока не видел, девушка была повернута к нему спиной.
Ну что, убедился, остолоп? Жива, здорова, не убил ее страшный мафиозо, не расчленил. Да не просто жива – всё у чокнутой Аньки, похоже, тип-топ.
Кимоно на ней такое, от которого и разборчивая Инка не отказалась бы. Домашние туфли «Гуччи», из последнего каталога – жена на них облизывалась, говорила, безумно дорогие. Ишь какой Царевной-Лебедью стала прежняя Серая Шейка.
В общем, можно было с чистой совестью двигать восвояси, но Роберт медлил.
Очень хотелось, чтоб она повернулась. Еще разок посмотреть на ее лицо, убедиться, что зомбирование, оно же сглаз, больше не действует."
"Фигурка-то точно не фонтан. Локти острые, позвонки на шее торчат. Присела на корточки – обнажились ноги, слишком тонкие, и коленки костлявые.
Но тут девушка обернулась, провожая взглядом порхавшую над дорожкой бабочку – и Дарновский вцепился обеими руками в решетку.
