— Вот же суч…а, — натурально возмутился я, всё поняв, — да она меня кинула! Договор был не о личной тюрьме! А о свободном проживании!
— Можете пойти, передоговориться с ней, царь, — со всем возможным сарказмом произнёс Усерамон, а у стены, где стоял воспитатель, послышался довольный смешок.
— «Угу, что я ей скажу? — в голове пролетели мысли, — она ответит, что это только ради обеспечения моей безопасности, ещё и дураком себя выставлю».
— Сам знаешь, что никуда я не пойду, — огрызнулся я, — поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились.
Конечно последнюю фразу не понял никто, сказана она была на частично русском, но обычно они знали, что я так ругаюсь, поэтому на лице визиря расцвела улыбка.
— Может передумаешь Твоё величество? — ласково спросил он, — пока не стало слишком поздно и поместье, где будет собранно так много людей неприятных царю Хатшепсут, случайно не сгорело?
— Я не хочу влезать в ваши местные разборки! — отчеканил я, — лучше скажи, кого ещё она ко мне запихала.
— Мою дочь — Амонемхеб, с которой ты так не вовремя расстался, — спокойно стал перечислять он, — госпожу Исиду, Рехмира и ещё парочку-другую весьма достойных военачальников, имена которых тебе ничего не скажут, но их знал Менхеперра.
— Тебя я так понял она пока сковырнуть не может? — уточнил я.
— Слово «пока», звучит очень точно мой царь, — спокойно согласился он, — другой вопрос, не станет меня, что будет с вашим договором, если уже сейчас она его нарушает?
— Убить она меня вряд ли сможет, знает, чем чревато, — задумался я, — но вот сгубить других…
Договориться с Хатшепсут, начало казаться уже не такой хорошей идей, как раньше, но всё равно желание ничего не делать и течь по течению превысило настроение отомстить ей за обман.
— Ладно, поживём, увидим, — ответил я и Усерамон скривившись, простился и увёл за собой племянника.
Глава 8
28-й год; 14-й год, 21-й день второго месяца сезона перет"
"Переезд начался на следующий день в составе огромного каравана из выделенных мне слуг и рабов, большая часть которых была пожилыми людьми.
При виде сгорбленных, усталых от длительного тяжёлого труда женщин и мужчин, я стиснул зубы. Хатшепсут похоже избавилась не только от тех, кто ей не нравился, но заодно и от всех старых слуг и рабов, которые не сегодня завтра помрут.
— Довольны царь? — стоявший рядом со мной в колеснице Меримаат, смотрел на обоз из огромного количества повозок, а также перегоняемых стад быков, коров, овец и коз.
