Боги лично, без жрецов, не появляются рядом с простыми людьми.
— Слушайте, вопрос не ко мне, спросите Бастет, — я пожал плечами, — она меня сюда закинула по распоряжению отца, причём против моей воли, я замечу. С неё и спрашивайте.
— А что, это неплохая в общем-то идея, да Твоё величество? — Усерамон повернулся к женщине, — главный храм богини Бастет находится в нескольких днях пути отсюда, я мог бы спуститься по Нилу вместе с богом Монту и проверить это его утверждение.
— В Бубастис мы отправимся вместе, я сама хочу быть свидетелем её ответа, — процедила она без особого раздумывания, — выходим через три дня.
— Как пожелает Его величество, — визирь склонился перед ней, видимо поняв, что спорить бесполезно.
На этом аудиенция была в общем-то окончена и он повёл меня на выход, где нас ждали его слуги, подчинённые, а также рабы, сидевшие на корточках вдоль стены.
— Нам нужно поговорить, если бог конечно не против? — обратился он ко мне.
Я пожал плечами.
Он явно тут хорошо ориентируясь, повёл в то крыло дворца, где я раньше не бывал и вскоре мы остались только вдвоём с ним и принесённой едой.
Визирь, явно показывая, что еда неотравленная, попробовал по кусочку от всего, что стояло на столе. Я кивнул, показывая, что понял это, затем достал свою вилку и ложку, поскольку теперь носил их всегда с собой в мешочке на поясе и переложив часть еды на одно золотое блюдо, стал спокойно есть. Он внимательно за этим наблюдал, сам взяв ложку и нож, отрезая себе от тушки птицы по кусочку.
— Можно попробовать? — он показал рукой на вилку.
Я вытер её и ложку о ткань, застилавшую деревянную подставку и протянул ему оба предмета. Кстати золото из которого были созданы оба предмета было нечистым, я это понял в процессе эксплуатации приборов. Они не были мягкими, как это было бы если бы оно было высокой пробы, а судя по чуть светлому оттенку — это наверно был электрум, сплав золота и серебра. Именно поэтому приборы были удобны в еде и не гнулись.
Попробовав с помощью ложки и вилки поесть, он поднял на меня взгляд.
— Удобно, — сказал он, также вытирая их и возвращая мне обратно, — так едят все боги?
— Мы не будем обсуждать это, большая часть знаний о жизни богов запретно для людей, — я сделал вид, что извиняюсь, — большие знания, большие печали.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Какие мудрые слова, — признался он.
— Ладно, к делу, — я отложил приборы и посмотрел на него, — чего хочет Хатшепсут? Не думаю, что в её интересах будет ссора с богами.
