На стене за стойкой висит моя картина, оригинал обложки для журнала «Нью-Йорк», которую я написал пару лет назад: госпожа сенатор Клинтон в виде Свободы с торчащей грудью с картины Делакруа ведет за собой народ. Клайду она очень понравилась, и я подарил ему ее, получив за это год дармовой выпивки. Сначала в «Гормане» тусовались фараоны, когда на Сентрал-стрит еще размещался полицейский участок, потом его на время облюбовали художники, но когда цены на аренду поползли вверх, художникам пришлось искать себе жилье в других местах, и теперь бар заполонили продавцы и консультанты из окрестных бутиков и галерей.
Меня это вполне устраивает. Мне сейчас нечего сказать художникам; я не выношу, когда дилетанты и серьезные мастера надо мной насмехаются. В действительности я самоизолировался, остался один-одинешенек в большом городе — клише, но это правда. Из недели в неделю единственные, с кем я встречаюсь, — это Лотта, Марк и один тип по имени Жак-Луи Моро, который, так получилось, сидел у стойки в «Гормане», когда я туда зашел.
Он часто сидит там с бокалом вина, французскими газетами и сотовым телефоном."
"Не могу сказать, что Жаки мой друг, скорее он друг Лотты, тоже из семьи дипломатов, они вместе учились в школах самых разных столиц мира. Было ли между ними что-нибудь, я не знаю, а Лотта мне ни за что не признается. Хотя после нашего разрыва они стали часто видеться, и у меня к Жаки было смешанное чувство, которое испытываешь к парню, который вьется вокруг твоей возлюбленной, пусть она уже и не совсем твоя возлюбленная.
Это здоровенный тип, футболист с коротко остриженными черными волосами и улыбкой наготове. Наши отношения заключаются преимущественно в том, что мы сидим и пьем в «Гормане», жалуясь на собачью жизнь. Быть может, именно потому я в тот день и отправился в бар.
Жаки тоже художник, но в отличие от меня он жаждет успеха у публики. К несчастью, хотя он обладает превосходной техникой, у него начисто отсутствует творческая жилка.
Сколько я его знаю, он постоянно гоняется за модой, но все время чуть опаздывает. Начинал Жаки с больших аляповатых абстракций, далее последовательно шли оп-арт,
[39]цветные поля, поп-арт, а сейчас он решил попробовать себя в концептуализме. Как-то несколько лет назад зимой я заглянул к нему в студию на Кросби-стрит и застал его швыряющим холсты, выполненные в духе Уорхола,
[40]в чугунную печку, которой отапливал помещение.
