Молю бога о том, чтобы у нее к тому времени не осталось никаких мозгов. Мама очень любила этот сад.
Когда я вернулся, следы разрушений еще были видны, но отец, похоже, не собирался что-либо предпринимать по этому поводу. Шарли ушла из дома на следующий день после того, как забрали мать, поступила послушницей в какой-то монастырь в штате Миссури. Она решила стать миссионеркой и помогать самым бедным. Мне она ничего не написала, не оставила даже записки; я знал, что она поговаривает об этом, но никак не мог предположить, что она возьмет и уйдет из дома, улизнет тайком в мое отсутствие.
Я говорил ей, когда она только начала всерьез об этом задумываться: «Шарли, тебе не обязательно делать это, мы с тобой можем сбежать из дома вместе и начать новую жизнь». Но она просто смотрела на меня пустым блаженным взглядом, который выработала у себя, и говорила, что дело вовсе не в этом, что ее зовет к себе Христос и все такое, но я ей не верил. В детстве Шарли совсем не была религиозной; я всегда считал, что это девчачьи причуды вроде увлечения лошадьми.
Одно время я думал, что во всем виноват отец, который с ней что-то сделал, — о таком дерьме слышишь постоянно, это происходит даже в престижном Ойстер-Бей, папочка и его любимая девочка. Конечно, мне надо было бы прямо спросить у Шарли, но я так и не решился в тот единственный раз, когда встречался с ней. Разговор не для монастыря, и, по правде сказать, я в это никогда по-настоящему не верил. Да, наш папаша чудовище, но все-таки не такое.
"
"Мне очень не хватало Шарли. Я никогда об этом не задумывался; я всегда считал, что мы будем вместе или, по крайней мере, близко друг к другу, Чаз и Шарли, навеки вместе. Я полагал, что все это миссионерство началось дома, но, наверное, это не так. Папаша в то время обхаживал Мелани, дочку нашего садовника, смазливую брюнетку с лицом, не обремененным следами страданий и глубоких мыслей. Она была года на четыре старше меня, чуть младше Шарли, и я сам переспал с ней пару раз, что очень странно даже для семейки Уилмотов.
Отец тогда почти не писал, хотя он ожидал большой заказ на фреску в трапезной семинарии на Лонг-Айленде. Он рассчитывал, что я буду ему помогать, — продолжение фантазий на тему того, что я его ученик и наследник художественного таланта.
Естественно, ты задаешься вопросом: какого хрена я вернулся домой?
Да, тут длинная пауза. Но главным образом из-за Сюзанны.
