Я стоял в окружении улыбающихся лиц, никто не смотрел на меня и не хлопал по спине, и я предположил, что точно так же дело обстояло и с поддельной фреской Тьеполо у Кастелли: все практиковались притворяться, что это подлинник. Сам я не смог внимательно изучить полотно. Как только я стал смотреть на него пристально, у меня заболели глаза, все вокруг стало расплываться, и мне пришлось сесть.
Я снова перевел взгляд на Креббса — он разговаривал с Салинасом, что-то насчет точных размеров холста, и Креббс заверил испанца, что они выверены с точностью до десятой доли миллиметра, и предложил ему взять образцы, потому что ему нужно будет как можно быстрее вернуться в Мадрид, чтобы его не хватились в музее.
Раскрыв чемоданчик, Салинас достал бинокулярные очки, как у часовщиков, яркий фонарик и маленькую черную коробочку размером с футляр для очков. Надев лупы, он закрепил фонарик на голове и включил его, став похожим на ученого-спелеолога. Приблизившись к картине, Салинас достал из коробочки маленький сверкающий инструмент.
— Салинас берет срез слоя краски, — объяснил Креббс. — Крошечный, неразличимый на глаз. Он исследует пигменты и грунтовку на предмет наличия анахронизмов. Которые, разумеется, не найдет.
— Надеюсь. А что это было насчет точных размеров?"
"— Ну, очевидно, что какое бы заключение ни вынесли эксперты и технический анализ, картина ничего не стоит без безупречной «родословной». Если бы речь шла о рисунке либо о какой-нибудь незначительной работе Коро или даже Рубенса, это можно было бы устроить без проблем, как, несомненно, вам хорошо известно.
Не составляет никакого труда подготовить купчую семнадцатого века — старина Бальдассаре сможет сделать это левой ногой, — а в Европе тысячи пыльных чердаков и потомков древних семейств, которые за небольшое вознаграждение подтвердят, что их предок граф такой-то действительно приобрел эту картину в тысяча шестьсот таком-то году. Но с подобной работой такие штучки не пройдут, об этом нечего и думать.
Салинас, похоже, закончил работать с холстом.
Он выключил фонарик, снял очки-лупы и поднял вверх маленький флакон, словно в нем было лекарство от рака.
— Готово, — сказал он, убирая флакон в коробочку.
— Замечательно, — сказал Креббс. — Франко отвезет вас в аэропорт Чампино; частный самолет, на котором вы прилетели, заправлен горючим и готов к вылету, так что вы вернетесь в свой кабинет в Мадриде через… — он сверился с часами, — не более чем через четыре часа после того, как вы оттуда вышли.
