И никакого шума двигателя больше нет, я нахожусь на галере, сижу на корме под расшитым балдахином, одетый во все черное с белыми кружевами; на палубе сидят другие люди, одетые так же, и один из них обращается ко мне, дон Гильберто де Перальта, мажордом испанского посла, он стал моим чичероне в мой первый приезд в Венецию, и мы направляемся не от города, а к нему, к молу перед собором Святого Марка, и Гильберто рассказывает мне о картинах Тинторетто и Веронезе в зале Большого совета. Я смотрю на сверкающий шпиль, виднеющийся за мачтами, и сердце поет у меня в груди.
Я с трудом верю, что нахожусь в городе Тициана и других мастеров; мой взгляд жаждет увидеть обещанные шедевры. И вот галера плавно касается причала, мы выходим и собираемся у борта; нам в лицо несет дымом от курильниц, которые жгут, чтобы заглушить зловоние рабов внизу, но мы все равно чувствуем запах этих несчастных. Нас встречают, ибо я путешествую вместе с доном Амброхио Спинолой, маркизом де лос Бальбасесом, генерал-капитаном, главнокомандующим католических армий, сражающихся с еретиками в Нидерландах, который был любезен со мной в течение всего путешествия из Барселоны.
Он, разумеется, сходит на берег первым, и за ним следует его свита, а потом и я наконец ступаю на землю Венеции.
И я действительно шагнул на причал, но только это был причал гостиницы «Даниэли», я пошатнулся, словно пьяный, и обязательно упал бы, если бы Марк не подхватил меня под руку.
Он испуганно произнес:
— Господи, дружище, что же ты меня не предупредил, что страдаешь морской болезнью? Я бы дал тебе таблетку драма-мина.
— Меня никогда не укачивает на море, — сказал я.
— Тогда это что-то другое. Ты бледный как полотно. С тобой точно все в порядке?"
"Я солгал, сказав, что чувствую себя превосходно. Однако превосходным мое состояние нельзя было назвать даже с большой натяжкой; я думал, что прошло уже несколько недель с тех пор, как я в последний раз принимал сальвинорин, и, быть может, сейчас я снова проснусь в той жуткой роскошной квартире, а вся эта Венеция окажется еще одним психотическим провалом, и мне пришлось делать огромные усилия, чтобы переставлять ноги, следуя за Марком в вестибюль гостиницы.
Креббс снял люкс супруги дожа. Светлая мягкая мебель. На полу восточные ковры, панорамный вид из узких, высоких окон башни Дворца дожей на площади Святого Марка.
