Но каким бы ни был его официальный статус в настоящее время, Креббс не тот человек, которого хочется иметь в числе своих друзей. Пожалуйста, послушайся моих слов.
* * *Потолок я закончил перед самым Рождеством, и Кастелли устроил торжественный прием, представляя мою работу. Я увидел, что мой patrono выглядит точь-в-точь как те головорезы-кондотьеры, что хозяйничали в Италии в пятнадцатом веке, акулье лицо и костюм от Армани; он появился в окружении подозрительных типов и очаровательной блондинки моложе его лет на двадцать, которая не была миссис Кастелли.
Ненавязчиво оставаясь в стороне, держась совершенно естественно, шел мой старый дружок Марк Слотски.
Итак, шампанского хоть залейся, а затем гигантский ужин из семи блюд под моей фреской, пара десятков богатых людей, женщины в бриллиантах, политики и тому подобное и какие-то бизнесмены с лицами откровенных фашистов. Дзукконе просветил меня, что были приглашены и настоящие венецианцы, но все они ответили отказом; никто из тех, чьи фамилии значатся в Золотой книге, не пожелали смотреть на поддельного Тьеполо.
Я тоже не был приглашен. В пыльной каморке рядом с кухней накрыли стол для прислуги, и я, разумеется, входил в ее число, потому что был лишь реставратором, художником был Тьеполо, а он умер. Нельзя же ожидать, что штукатуры или те ребята, которые собирали леса, будут сидеть вместе с долбаным patrone.
Но, знаешь, я нисколько не страдал по этому поводу, я чувствовал себя замечательно, возможно, впервые в жизни я был на своем месте.
Меня хлопали по спине, целовали и все такое. И мы тоже отлично повеселились, еда у нас была та же самая, а выпивка, может быть, даже лучше, спасибо Дзукконе, и все напились и шумели. Это было что-то вроде «Женитьбы Фигаро»: настоящая жизнь, порядочность, честность были на половине прислуги."
"Ближе к концу вечера пришел Марк с пространным и, как мне показалось, насквозь фальшивым извинением по поводу того, как это возмутительно, что я не сижу в зале с фресками, а я ему ответил:
— Все в порядке, Марк, мне и тут хорошо, вместе с paisans, со слугами.
Он наклонился ко мне и сказал:
— На Кастелли произвела впечатление твоя работа, можно сказать, он восхищен, он даже не представлял себе, что сейчас могут так работать, я хочу сказать, что она просто превосходна, эта фреска, ее не отличишь от подлинного Тьеполо, только краски свежие и чистые.
— Означает ли это, что мне заплатят? — поинтересовался я.
— Ну разумеется, деньги уже переведены на твой счет.
