– Или просто не грузный, а вполне нормальной средней комплекции, – рассматривая окно, сказал Гуров и крикнул, не поворачиваясь: – Рязанцев, иди-ка сюда!
– Да, Лев Иванович! – Лейтенант с готовностью подскочил к полковнику.
– Владислав, ты сможешь отсюда выбраться через это вот окно?
– Без ящика! – тут же вмешался Крячко.
Эксперт с интересом наблюдал происходящее, стоя чуть в стороне и протирая руки влажной салфеткой. Рязанцев подошел к окну, отставил ящик в сторону и осмотрел проем.
– Два варианта, Лев Иванович, – вдруг сказал он.
– Или просто вылезти, или так, чтобы не перепачкаться как чушка.
– Гляди-ка! – Крячко усмехнулся. – Молодежь-то какая пошла сообразительная. А скажи-ка нам, голубь, для чистоты эксперимента, ты, случаем, спортом не занимаешься?
– Занимаюсь, – виновато ответил лейтенант. – Карате. У нас при управлении секцию открыли, специально тренера наняли. Только я не очень давно туда хожу. Гимнастическими кульбитами вас порадовать не могу.
– А это нам и не нужно, – заявил Гуров.
– Нам как раз надо понять, какой уровень спортивного мастерства должен иметь человек, способный отсюда вылезти. Испачкался ли он при этом. При поквартирном обходе внешний вид разыскиваемого преступника будет играть чуть ли не ведущую роль.
– Огорчу я вас. – Рязанцев вздохнул и подошел к окну, которое располагалось на уровне его лица.
Он ухватился за раму, изловчился, оттолкнулся ногами и очутился по пояс в окне. Гуров отметил, что живот лейтенанта был почти на весу.
Дальше ему придется нелегко. Парень подтянул правую ногу и поставил ее на нижний откос окна. Потом он перехватил руки, высунулся еще больше и через мгновение оказался снаружи.
Крячко хмыкнул, но воздержался от комментариев. Довольный Рязанцев вбежал в подвал и продемонстрировал следы пыли на ладонях, плече, которым он зацепил раму, и на левом колене. Это было все. Ночью никто не обратит внимания на эти мелкие неопрятности.
– Если с ящиком, то вообще легко, – отряхивая ладони, сказал Рязанцев.
– Даже не самому спортивному человеку.
– Эх, жизнь моя жестянка! – прогудел Крячко, снимая пиджак и заворачивая рукава рубашки. – Ну ее в болото. Живу я как поганка, а мне летать охота. На, Владик, держи мой макинтош.
Пристроив ящик на то самое место, где он и стоял до их прихода, Станислав Васильевич с кряхтением взобрался на него. Он демонстративно смерил ширину проема и свои плечи, потом проделал примерно то же самое, что перед ним и Рязанцев.
