Версию придется отрабатывать серьезно, потому что начальство не терпит приблизительности и заявлений на тему «нам так кажется».
Дверь открылась, и в кабинет ввалился довольный Рязанцев с грязным лицом. Следом Кулаков ввел худого мужчину неопределенного возраста с огромными мешками под глазами, грязными длинными волосами и брезгливым слюнявым ртом. Тот дергал плечами и ворчал что-то невразумительное.
– Доставили, товарищ полковник, – доложил Кулаков, выразительно посмотрев на Гурова.
Сыщику стало понятно, что старший лейтенант произнес эту фразу умышленно.
Она имела некое значение для задержанного. Худой грязный человек беспокойно закрутил головой и замолчал. Кулаков усадил его на стул, поставленный Рязанцевым посреди комнаты. Потом он неторопливо снял с задержанного наручники.
Гуров поднялся, позвал Кулакова в коридор и там сказал:
– Зря привел сразу к нам. Оставил бы в обезьяннике, рассказал бы нам о задержании. У нас было бы время подготовиться к допросу.
– Я посчитал, что так будет лучше.
Он сразу сознался в убийстве и рассказал, где спрятал куртку. Собственно, из-за нее он и убил.
– Неужели из-за куртки?
– Ну да.
– Ладно, Сережа. Давай поступим следующим образом. Ты его брал, что-то в нем понял, какой-то контакт у вас наладился. Веди допрос ты, а мы побудем свадебными генералами. Если что, вмешаемся. Документы у него какие-нибудь есть?
– Сергушенко поехал к нему домой за паспортом.
– Хорошо, Рязанцева посадим за стол, пусть записывает.
Личность задержанного они установили точно: Владимир Букин, ранее судимый и не имеющий определенных занятий.
Персонаж, хорошо известный в кругу местных пьяниц и бомжей. Он проводил много времени с теми и другими, в том числе и в поисках добычи. Они вытаскивали не совсем испорченные продукты из мусорных баков, собирали стеклянные бутылки и алюминиевые пивные банки. Потом кутили, если добычи хватало, или же просто покупали заурядную выпивку без всякой закуски.
Бомж, убитый на стройке, – в прошлом капитан ВДВ Александр Иванович Голодец, тоже был хорошо известен местным бездомным.
Он иногда пропадал на день или два, но никогда не отсутствовал больше недели. Возвращался отмытый, побритый и в хорошей одежде. Говорил, что встречался со своими сослуживцами-афганцами. Те пытались помочь ему, вернуть к нормальной жизни.
Но Голодец, как он сам признавал, больше недели не выдерживал и снова возвращался к своим. Одежду бывший капитан обычно пропивал. Как и деньги, которые приносил с собой.
