А пока Станислав Васильевич сходит в дежурную часть и попросит позвонить в Домодедово, чтобы племянника приютили до вашего приезда. Или до нашего. Это уже как разговор закончится.
Через два часа Гуров и Крячко подошли к служебной машине, которая была закреплена за ними местным ГУВД."
"– Ты знаешь, даже приятно как-то ошибаться в человеке и узнавать, что он все же не виновен, – сказал Крячко. – Жучары они там все, в этом бизнесе, делят государственные заказы, мухлюют, взятки раздают. Но все равно хорошо, что Ревякин не убийца.
Я бы на его месте тоже не сразу кинулся рассказывать, что мое алиби обеспечивает замужняя женщина. Хоть в этом он оказался порядочным человеком.
– До того как к стенке приперли, а потом спалил и ее, и себя.
В чехле на поясном ремне зазвонил телефон.
Гуров вздохнул, посмотрел на Крячко и проговорил:
– Я что-то уже стал побаиваться неожиданных звонков. Каждый раз ждешь плохой новости, и перед глазами встает раздетое тело без головы и рук, распростертое на полу.
Как будто вину свою чувствуешь. Глупо, но ощущение, что если бы мы за этим преступником не гонялись, то он и не стал бы убивать. Необходимость отпала бы. А так мы вроде как провоцируем его на запутывание следов. Если он имел целью убить только Россихина, то получается, что погибли двое невинных людей. Пусть они и не самые достойные члены нашего общества, но ведь не преступники.
Гуров вытащил телефон и приложил к уху.
– Лев Иванович, личность установили! – выпалил Рязанцев.
– Как это интерпретировать, мы пока не знаем, но на размышления наводит.
– Да не тарахти ты, – остановил Гуров оперативника. – Излагай спокойно и по порядку.
– Бывший капитан, десантник, афганец. У него инвалидность еще с тех времен, потом что-то там с женой случилось. То ли она квартиру продала и уехала, то ли от него ушла, а он жилье ей оставил. Так вот лет двадцать уже и бомжевал. А в молодости, говорят, орлом был.
– Час от часу не легче! Владислав, собирайте все данные, мы сейчас приедем.
Давайте в местное УВД. – Гуров отключился и убрал телефон, недовольно глядя на Крячко.
Станислав Васильевич с интересом ждал повествования. Он давно и хорошо знал Гурова, прекрасно понимал, что Лев Иванович иногда проявлял некоторое позерство, любил театральность. Сейчас он специально выдерживал паузу, чтобы Крячко начал задавать вопросы.
Только вот Станислав Васильевич знал Гурова не просто хорошо, а даже досконально.
