— Таки это не моё дело, но я спрошу. Зачем вам визитница в этом… — Измаил нахмурился, подбирая правильное слово.
— Захолустье? — подсказал я. — Коллекционирую шерсть разломных тварей, вот буду засовывать её в визитницу. Так ни один из образцов не пропадёт, — сказал я полуправду.
— Странное увлечение. Но кто я такой, чтобы вас осуждать? Я и сам в своём роде коллекционирую барахло. — Улыбнувшись, Шульман обвёл свою лавку рукой.
За моей спиной звякнул дверной звонок и в ломбард вошли два бугая, от которых разило перегаром.
— Прошу прощения, — кивнул мне Измаил и, радушно раскинув руки, отправился встречать новых покупателей.
Я вышел из ломбарда и спрятал визитницу во внутренний карман куртки. Теперь мне не придётся делать солянку из образцов крови. Можно будет на каждую из бумажек капать коктейль из пяти или шести образцов крови, а после уже поглощать доминанты. Это всяко практичнее обычной тряпки."
"Погуляв ещё пару часиков, я собрал кровавую дань от Мимо и заполнил ею первую бумажку в визитнице.
Мимо отправился на второй заход, а я пошел на обед. Встретились с ребятами в отеле, перекусили и снова пошли шастать по городу. На этот раз у выхода из отеля нас ждало уже пять человек. Ну, мы и решили, что нет смысла разбегаться. Толпой пошли, куда глаза глядят, а пятёрка уголовных рож отправилась следом за нами.
После обеда на улицы стали вываливать «гвардейцы». Вели они себя распутно. Приставали к местным девицам, отпускали сальные шуточки, попутно похмелялись холодным пивком.
Похоже, в Ленске не пьют только бойцы, несущие дозор.
Так мы и шлялись по улицам, пока не начало темнеть. Барсовцы медленно потянулись в сторону «Пьяного Козла», из которого уже на всю округу орала музыка. Загорелись фонари, сделав улицы, покрытые грязью, немного уютнее.
У входа в кабак толпились десятки человек. Раскрасневшиеся, пьяные. Мужики курили, матерились и трепались за жизнь.
— Федьку-то подранили сегодня. Слыхал? — спросил бородач с залысиной на макушке.
— Агась. Говорят, ногу по колено откусили, — ответил ему однорукий товарищ, выдохнув клубы белого дыма. — Ну, ничего. По первой будет непривычно, а потом обвыкнется. Глядишь, бабы чаще давать начнут. Из жалости.
— Ха-ха! Ну ты скажешь тоже, — рассмеялся лысый и покачал головой.
Мы прошли мимо них и попали в зал, полный людей. На сцене пела пышная дама, самозабвенно наслаждаясь собственным голосом.
