Чарующие. Удивительные. Только благодаря этим глазам Эвиаса можно было причислить к одному из чудес счета.
— Ты моя, Джилл. Может, сейчас и не будет укуса… но ты моя, — прохрипел он.
Джилл почувствовала, как выпуклая головка члена прижалась к ее киске. Эвиас покачнулся, осторожно входя в нее. Она закрыла глаза и застонала. Он был такой большой. Джилл ощущала, как он вторгается в ее слишком узкое лоно.
***"
"Тело Эвиаса покрылось испариной. Джилл казалась такой хрупкой, что он боялся причинить ей боль при слишком быстрых действиях.
Еще немного проникнув в лоно, он застонал. Джилл была маленькой, но прекрасно принимала его ствол. Эвиас был очень осторожен, удерживая большую часть своего веса на руке, чтобы не раздавить ее. Ему нужно было контролировать и ее движения, и собственные.
Он немного отстранился и вошел еще глубже. Джилл была такой влажной и горячей. Все инстинкты ликана, которые он держал на привязи, бились внутри, желая освободиться.
«Моя пара. Укуси. Пометь ее, чтобы все знали, что она моя!»
Стоны Джилл и то, как она стискивала его ногами, в сочетании с удовольствием от нахождения внутри нее, практически лишили Эвиаса самообладания.
Его десна заныли, когда клыки удлинились, а кожа над крыльями вздулась, угрожая разорваться, чтобы позволить им расправиться. Каждый дюйм его плоти покалывало, пока Эвиас все глубже входил в ее киску, медленно трахая. Дюйм за дюймом тело Джилл приспосабливалось к его размерам, пока он полностью не оказался внутри уютного лона.
Эвиас замер.
— Да! — Джилл впилась ногтями в кожу у его плеч. Девушка дернула бедрами, призывая его двигаться. — Эвиас!
Он отстранился и начал медленно толкаться внутрь. Джилл была совершенной, чистым наслаждением. Ее стоны становились все громче, из-за чего его семя настойчиво рвалось наружу. Ее короткие ногти терзали его кожу, а твердые соски терлись о его грудь. Вскоре Эвиас увеличил темп.
Мышцы Джилл стиснули член. Девушка закричала, кончая. Эвиас перестал сдержать собственное освобождение и позволил себе последовать за Джилл.
Он потерял рассудок в ослепительном, опаляющем экстазе, пронзившим его тело.
Самоконтроль пал, благие намерения исчезли.
Туман рассеялся только тогда, когда Эвиас перестал наполнять семенем презерватив, защищающий Джилл от беременности. Восхитительный вкус ее крови был на его языке… и тут он понял, что его лицо находилось на изгибе ее шеи.
Эвиас пришел в ужас и осторожно убрал кончики клыков от ее кожи.
