Выбравшись из леса, Усач значительно увеличил скорость, и разговаривать стало практически невозможно. Краб прекрасно понимал, что город, темневший впереди, словно огромная грозовая туча, по недоразумению опустившаяся на землю, сулил ему долгожданный отдых. Понимал и потому торопился добраться туда как можно скорее.
Крестьяне, которые вечером несли в город продукты, чтобы на следующее утро первыми выйти на городскую площадь, при нашем приближении разбегались в разные стороны. Они скидывали котомки, бросали корзины, а сами рыбкой «ныряли» в придорожные кусты, не забывая оглашать округу пронзительными воплями.
Панцирь Усача раскачивался всё сильнее. Эльза радостно завизжала — «аттракцион» явно пришёлся ей по душе — и даже Фольки, строивший из себя сурового воина, не выдержал и рассмеялся. Он подставлял лицо встречному ветру, наслаждаясь скоростью.
Вот так, под аккомпанемент из крестьянских криков, детского визга и громкого мужского хохота, мы и добрались до города.
Глава 5
— Давай чуть помедленнее, — попросил я морфана, когда до первых домов осталось не больше сотни метров.
Путешествие подходило к логическому завершению, но прежде чем соваться в лабиринты улиц, следовало сделать кое-что ещё. Финальный штрих, так сказать… И он вряд ли понравится некоторым участникам нашего славного творческого объединения.
Дру-уг выполнил приказ, Усач послушно замедлил ход, а я убрал крышку с одной из огромных корзин. Убрал и выразительно посмотрел на коттара — тот вольготно развалился на бугристом панцире, недовольно подёргивая хвостом.
Зверю явно не нравился мой взгляд.
— Полезай, — негромко произнёс я.
Не стоило забывать, что мы играем по-крупному, причём играем с шулером. А значит, светить все карты точно не стоит — парочку козырей лучше спрятать в рукаве. И растущий не по дням, а по часам коттар как никто другой подходил на эту почётную роль.
Зверь сделал вид, что ничего не слышит, однако подёргивания хвостом стали чуть более активными. И чуть более нервными.
— Маленький поувелитель не любит тесноуту, — сообщил из пустоты невидимый Дру-уг.
Он снова активировал артефакт и, похоже, не собирался вмешиваться в происходящее.
— Очень жаль, — я неотрывно смотрел в янтарно-жёлтые глаза «котика»-переростка. — Но маленькому повелителю придётся потерпеть.
— Маленький поувелитель не любит терпеть, он не захоучет…
— Захочет, — я оборвал морфана. — Потому что выбора у него нет.
Я говорил твёрдо, уверенно. Животные не понимают слов, однако чувствуют настрой говорящего.
