В общем, этот человек казался настолько типичным, настолько серым, настолько безликим, что именно этой типичностью, серостью и безликостью отличался от остальных.
— Добрый юноша!
Предо мной появился Сабалей, тащивший за собой Молчуна. Оба выглядели как наследные принцы, волею злого случая оказавшиеся среди простого люда. Роскошно и неуместно.
Похоже, полученный накануне золотой дукат к текущему моменту был уже полностью потрачен на дорогую одежду и, судя по несвойственному для здешних обитателей аромату, на не менее дорогой парфюм.
— Добрый юноша! — повторил бывший актёр и бывший раб. — Судьба благосклонна ко мне! Я хотел поговорить с тобой, но опасался, что ты уедешь раньше, чем мне удастся тебя найти… Говорят, ты отправляешься в очередное опасное приключение?
— Хочешь пойти со мной? — спросил я, не спуская глаз с «серого» человека. — Мне как раз не хватало в отряде болтуна, которого будет не жалко скормить Усачу.
«Серый» человек тоже смотрел на меня, причём смотрел именно так, как положено смотреть на самое главное начальство.
Сосредоточенно и немного испуганно.
— Усач — этот тот величественный краб? — с фальшивым интересом спросил Сабалей и тут же, не дожидаясь ответа, добавил: — Я бы с удовольствием составил тебе кампанию, добрый юноша, но мы оба понимаем, что негоже использовать золотое перо там, где достаточно простого уголька… А я буду куда полезнее для тебя здесь, нежели в бою.
— Вот как? И чем же?
— Присядем? — Сабалей взмахнул рукой.
— Не волнуйся, добрый юноша, я не отниму у тебя много времени, но к чему утруждать ноги?
— Хорошо, — я не стал спорить.
Мы тут же уселись за ближайший стол.
— Говори, — коротко приказал я.
Сабалей, как водится, начал свою многословную речь очень издалека. Я его почти не слушал, вычленяя из этого мутного потока лишь некоторые слова и словосочетания. «Векреция», «театр», «первый клинок», «высокое положение»…
Всё моё внимание было приковано исключительно к «серому» человеку.
Он уже понял, что это внимание — не случайность. Понял и почти мгновенно изменился: его взгляд стал твёрдым, проницательным и даже пронзительным, а движения налились спокойной силой — той, что присуща уверенным в себе людям.
Я не ошибся. Именно он был тем человеком, которого перевёртыш отправил ко мне в качестве помощника. Ну и соглядатая, конечно — куда же без этого.
— Так вот, добрый юноша, как я уже говорил…
— Ближе к делу, — оборвал болтуна я.
