— Надо было повыспросить у него тайны всякие! Повыспросить, а потом… потом…
Что можно сделать с полученными тайнами, после их героического обретения, пацанёнок придумать так и не смог. Он замолчал, но не ушёл, а наоборот залез в окно и устроился на потолке, почти что над моей головой. Его присутствие и перемещения выдавало громкое, будто бы даже обиженное, сопение.
Негодование Клопа можно было понять. Он долго следил за человеком без лица, старательно «вёл» его по улицам города, а когда «птичка» наконец оказалась в «клетке», вся работа неожиданно пошла насмарку.
По крайней мере, именно так ситуация выглядела глазами неопытного балбеса.
Не буду скрывать, меня самого посещали мысли, что стоило бы вытряхнуть из человека без лица как можно больше полезных сведений, однако я решил отказаться от этой затеи.
Слишком уж умён оказался перевёртыш, слишком проницателен и слишком сообразителен… Ему хватало малейших данных, чтобы прийти к правильным выводам, а значит, расспрашивать такого ловкача было чересчур опасно.
Каждый заданный вопрос, каждое произнесённое слово — это информация, а информация — это оружие. И было бы крайне глупо собственноручно вкладывать его в цепкие лапы моего безликого друга.
— Много будешь знать — плохо будешь спать, — коротко «объяснил» свою позицию я, а затем посмотрел на казавшийся совершенно пустым потолок и строго добавил: — Кинжал!
— А сколько с него монет можно было стрясти⁈ — продолжал возмущаться Клоп.
Он вёл себя так, будто бы не слышал меня. — Несколько серебрух… Нет! Несколько золотых дукатов!
От осознания размеров упущенной выгоды у парнишки натурально перехватило дыхание, и он, судя по звуку, чуть не сверзился со своего «насеста».
— Мелко мыслишь, — усмехнулся я. — Но мой тебе совет: никогда не меняй жизнь — неважно, свою собственную или чью-то чужую — на деньги.
— Почему это? — с подозрением спросил Клоп. Он наконец-то соизволил обратить на меня своё драгоценное внимание.
— Потому что в таких делах невозможно угадать с ценой, — уже без тени улыбки произнёс я. — Всегда будешь жалеть, что взял слишком мало.
— Легко говорить, когда кошель пухнет от дукатов и серебрух! — доносившееся с потолка возмущённое сопение стало в два раза громче. — У тебя… у вас-то денег куры не клюют!
— Отдай кинжал и тоже станешь чуточку богаче, — я демонстративно вытащил из кошелька слегка погнутую серебряную монету.
