Девушка называла Терволя заклятым врагом нашего дорого графа вил Кьера, но тогда эта информация мне не пригодилась. Впрочем, лишними такие сведения точно не станут.
Конфликт — особенно между людьми с положением, людьми, наделёнными властью — он как брошенный в воду камень: поднимает со дна ил и цепляет кругами всех, кто находится рядом. И если правильно «забросить сеть», умело сыграв на их противоречиях, то можно надеяться на хороший улов…
— Тебя сожрут, — повторил человек без лица, не дождавшись от меня никакой реакции.
— Причём, быть может, в самом прямом смысле.
— Даже в столь неприятной ситуации у меня всё равно будет целых два выхода, — ответил я старой шутливой поговоркой.
— Я ожидал от тебя чего-то более пафосного, — искренне рассмеялся человек без лица. — Чего-то вроде «Обломают зубы!» или «Подавятся!», но твой ответ нравится мне куда больше… И ты мне нравишься, Феликс. Думаю, мы с тобой сработаемся.
Судя по открытому взгляду перевёртыша и его нарочито расслабленной позе, это был своего рода сигнал, знак того, что мы теперь если не друзья, то как минимум союзники.
Я выждал несколько секунд, а затем опустил ружьё. Не потому, что безоговорочно поверил сказанному, вовсе нет. В конце концов, слова — это всего лишь слова. Куда важнее было другое.
Человек без лица прекрасно понимал, что лучше есть торт вдвоём, чем хлебать дерьмо поодиночке. Такие, как он, никогда не идут на поводу у чувств — их поступками всегда руководит исключительно разум. Разум, а не бессмысленное желание отомстить за пережитые обиды.
Поэтому пока мы нужны друг другу, ему можно верить.
Правда, это вовсе не означало, что опасность миновала полностью и безвозвратно. Если человек без лица почувствует хотя бы намёк на угрозу — не для себя, а для того дела, которому он служил — то никакие слова, никакие договорённости, не будут иметь ни крупицы силы.
Впрочем, идти наперекор «Всеведущим» я не собирался. По крайней мере, пока.
— Что теперь? — спросил человек без лица, медленно поднявшись на ноги.
— Теперь уходи, — спокойно ответил я.
— Вот так просто? — по-настоящему удивился человек без лица. Он явно ожидал от меня попыток выудить из него какие-то дополнительные сведения.
— Вот так просто, — подтвердил я."
"Перевёртыш смерил меня странным взглядом, а затем легко, с места, запрыгнул на узкий подоконник. Он на мгновение замер перед тёмным, казавшимся бездонным провалом, будто бы давая мне время одуматься, а затем, так и не дождавшись никаких вопросов, шагнул в пустоту.
