Разумеется, «Папа» знал о наличии у меня графской бильи, однако её блеск заставил его скривиться, словно от пропущенного удара. Собственно, это и был удар — не физический, но оттого не менее болезненный. И парировать его оказалось нечем.
— Моё уважение Их Сиятельству графу Вил Кьеру, — «Папа» коротко поклонился, а затем хмуро добавил: — Мы проверим сказанное вами, и если всё подтвердится, то отпустим ваших людей… Если же нет, то через седмицу их казнят как убийц — тела разорвут на части, а головы повесят на главной площади.
Он осторожно опустился в кресло, оберегая раненую ногу, и зарылся в бумаги, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
Я хмыкнул про себя. Приёмчик знакомый. Не можешь ослушаться — устрой волокиту, затяни решение вопроса, а там, глядишь, либо «ишак» сдохнет, либо «падишаху» придёт конец. В наших суровых реалиях равновероятны оба исхода.
Что сказать, «Папа» оказался опытным чиновником. Не смотри, что полжизни провёл в седле."
"Впрочем, мы тоже были не лыком шиты. Я кивнул, показывая, что услышал собеседника, а затем с напускным сожалением произнёс:
— Господин Хигс, я не могу ждать — завтра мне предстоит отправиться за пределы города, и в этом походе мне понадобятся все мои люди…
— Очень жаль, — не поднимая глаз от бумаг, ответил «Папа».
— Но ничем не могу помочь.
— Тогда, быть может, я помогу вам? Со мной полсотни человек, — я несколько преувеличил численность своих бойцов для большей внушительности. — И каждый из них готов оказать вам самое активное содействие.
Несмотря на всё ту же улыбку и ласковый тон, мой посыл был вполне понятен. «Сделай то, что я требую, или последствия не заставят себя ждать».
— Это бунт? — Хигс-старший оторвал взгляд от бумаг и нахмурился.
— Нет, — я качнул головой, глядя прямо в его прозрачные глаза. — Это попытка его не допустить.
— Что вы имеете в виду, молодой человек? — грозно спросил мой собеседник.
— Неисполнение воли императорского наместника, — я подбросил графскую билью в руке, — это не просто бунт.
Это неуважение к Императору.
— Я предан Императору, — Хигс-старший упрямо наклонил голову. — Но не позволю убийцам разгуливать по моему городу.
Я прищурился. Ситуация складывалась очень странная. Даже самый упёртый баран не мог не понимать, к чему всё идёт, а «Папа» бараном точно не был. Неужели он действительно хотел довести конфликт до кровопролития?
— Отпусти моих людей немедленно, — твёрдо сказал я, сбросив все маски. — Считай, что это приказ графа Вил Кьера.
