Точного расположения нужного дома я не знал, но помнил, как Эльза описывала маршрут. Перекрёсток мы уже прошли, направо повернули, теперь осталось найти красивые ворота с узорами.
Сейчас я, правда, находился на параллельной улице (если это узкое и извилистое пространство можно так назвать), что нужно учитывать при планировании пути. А ещё нельзя забывать, что за мной будет погоня и вести её к Гельмуту не очень разумно. Значит, сперва следует избавиться от «хвоста».
Преследователи наверняка решат, что я со всех ног мчусь домой, к обиталищу отшельника — следовательно, стоило поступить ровно наоборот: никуда не бежать и притаиться поблизости.
Я перемахнул через какой-то забор, отчего плечо снова дёрнуло от боли, и засел в густых кустах. Колючих, но весьма приятно пахнущих.
Через десяток секунд из прохода вывалилась целая толпа: громкая, агрессивная и бестолковая. Шпана, возглавляемая Гваром и, видимо, его братом, оживлённо жестикулировала, спорила и безостановочно сыпала угрозами в мой адрес.
— Да мы за твою руку ему обе вырвем!
— Зря Феликс так осмелел!
— Очень зря!
— Кровью умоется, отвечаю!
Гвар только кивал, прижимая к себе повреждённую руку.
Он явно ещё не отошёл от испытанного страха и унижения, но через пару дней окружающие подхалимы вернут ему уверенность в собственных силах. Тогда-то воспитательную «беседу» можно будет и повторить. Если возникнет такая необходимость, конечно.
— Куда он побежал? — холодно спросил брат Гвара.
Он выглядел так, словно ему было плевать на всё происходящее, однако в глазах горел какой-то нехороший огонёк.
Здоровенный лось, не хотелось бы сойтись с ним в рукопашной.
— Да домой, куда же ещё? — ответил кто-то. — Под крылышко колдуна!
— Отшельника забрали дружинники графа, я сам видел, — сказал паренёк, который бросился на меня с дрыном. Дрожащий голос, белое как снег лицо — похоже, колдовство не на шутку его напугало.
— И хорошо, Лутц, значит, Феликс остался без защиты!
Все воодушевились и заорали пуще прежнего, подбадривая самих себя.
Громкими воплями люди часто пытаются скрыть смущение, вызванное одним простым, но неприятным фактом — собственным поражением.
Только Лутц тихонько отошёл в сторону и молчал, явно не собираясь участвовать во всеобщем веселье.
— Пошли к дому отшельника!
— Накажем, тварюгу!
Я усмехнулся. Представляю, как удивится Фольки, когда к нему припрётся вся местная шпана. Впрочем, за северянина я особо не переживал — думаю, от такой угрозы он сможет себя защитить.
