Ну не учили ни в ВДВ, ни в Управлении сражаться мечами, что же поделать! На «лезвиях» и острие, кстати, виднелась какая-то белая пыль, словно по ним провели мелом или чем-то подобным. Наверное, это нужно для того, чтобы заметить попадание — его должно быть хорошо видно на коричневой одежде легионеров.
Коста двигался аккуратно, явно экономя силы, но при этом обдумано. Было понятно, что он прекрасно знает как плюсы, так и минусы своего оружия, и умеет пользоваться первым, нивелируя второе. Мне же приходилось метаться по всей площади, чтобы не дать зажать себя в угол.
Взошедшее солнце жарило всё сильнее, отчего со лба на глаза побежали капли пота, а рана под повязкой зудела от раздражения.
Чем дольше мы кружили, тем меньше оставалось шансов, и я шагнул вперёд, чтобы нанести удар... Но куда? Коста был полностью закрыт щитом! А что ещё хуже, из-за этой чёртовой «дверцы» я не мог видеть его меч, поэтому резкий выпад стал для меня полной неожиданностью.
От рывка в сторону «затрещали» мышцы, но мне удалось уклониться от удара.
Легионеры, которые прибывали с каждой минутой, одобрительно загудели.
Теперь у площади собрался, наверное, весь лагерь. Ветераны, стоявшие ближе к нам, оживлённо рассказывали тем, кто оказался позади, о ходе поединка.
— Малец снова ушёл! Быстрый, ничего не скажешь!
— А Коста? А Коста-то? С пацаном справиться не может!
— Давай, малец, я на тебя поставил!
— Коста, не позорь центурию, вмажь ему как следует!
Я пропускал все эти вопли мимо ушей, а вот мой противник был, похоже, не столь хладнокровен.
Слова товарищей явно задевали его, и он стал действовать гораздо активнее. С одной стороны, это хорошо — появлялся шанс поймать Косту на ошибке, а с другой — плохо, потому что теперь мне приходилось двигаться ещё быстрее.
— Давай! Давай! — неслось со всех сторон. — Бей!
Коста всё наращивал темп, и стало понятно, что мне осталось недолго — щит давал ему слишком большое преимущество. Нужно было действовать нестандартно — так, как противник не ждёт. Только тогда появлялся хоть какой-то шанс.
Для начала следовало позволить ему навязать свой рисунок боя. Он хотел прижать меня к повозкам? Отлично. Несколько шагов, и я почти прижался к деревянным бортам.
Коста воодушевился ещё сильнее, предчувствуя скорую победу. Его меч колол, как игла швейной машины, не оставляя мне ни одной возможности контратаковать.
Ещё шаг назад. Спина коснулась повозки. Коста заметил это. В его глазах, едва видимых из-за кромки щита, промелькнуло ликование.
Выпад.
