Все это я проживаю и сейчас.
Судорожно втянув кислород, провожу ладонью по шее, словно это способно унять пульсирующее там жжение.
Зачем? Зачем он так сделал?
Как забыть теперь?"
"До сих пор ведь сохраняется физическое ощущение не только бесцеремонных и жестких ладоней на ягодицах, но и твердость всего его тела, об которое меня в прямом смысле размазало, когда Нечаев прижался. До сих пор горят безумным волнением его губы на шее. До сих пор его язык выписывает на коже будоражащие влажные узоры. До сих пор острые зубы доставляют боль, нарушают целостность и поражают паралитическим ядом находящиеся там нервные волокна.
До сих пор резонирует по телу током животное действие, которое было направлено на то, чтобы высосать из меня всю энергию.
И я бы хотела сказать, что этот разряд опустошил меня досуха. Но, к моему величайшему потрясению, это не может быть правдой. Потому что, когда Ян творил весь этот беспредел, внутри меня возникли новые и слишком явные, чтобы их проигнорировать, ощущения.
Жар из груди скатился в низ моего живота и, пройдя некую трансформацию, наполнил его ноющей тяжестью. Я оцепенела, почувствовав, как замедлилось и практически исчезло мое дыхание. Но это не спасло организм от последующего взрыва – показалось, что мое туловище – канистра с бензином, в которую вместе с запахом дыма от Яна бросили недокуренную сигарету. Я вспыхнула, как новогодний салют, и рассыпалась на тысячи искр. И ладно бы, на этом все закончилось… Но нет. Синхронно со свирепыми потягиваниями, которые совершал его рот на моей шее, я ощутила шокирующие потягивания между своих ног.
Ухватилась за плечи Яна, когда почувствовала горячую влагу и дичайшую пульсацию, будто там, в промежности, приземлилось мое разбившееся, но несдающееся сердце.
Естественно, что подобное привело меня в ужас, заставив оттолкнуть Нечаева, а затем и вовсе сбежать.
Биение между ног почти стихает. Только вот бесстыдная влажность остается, даже когда я оказываюсь на улице и пересекаю двор.
Нестерпимо сильно хочется помыться. Тогда об этих грязных ощущениях можно будет забыть. Но не бежать ведь среди дня в душевые.
Домой тоже не уехать. У нас еще два семинарских, на одном из которых я должна представить реферат.
Проживая свой личный армагеддон, не придумываю ничего лучше, как спрятаться. Словно зверек, ищущий уединение, чтобы залечить раны, забегаю под желто-оранжевые кроны деревьев и ныряю за высокие кусты все еще зеленого чубушника.
