Не переживай! Мы уже покупаем новые билеты.
Валерия Филатова: Я посмотрела расписание сеансов.
У меня… Останавливается сердце!
Я ведь понятия не имею, что там сейчас! Может, все сеансы в процессе!
Сжав палочку чупа-чупса губами, шумно дышу через нос. Страх охватывает такой, что я забываю о своих глупых желаниях и просто мечтаю телепортироваться домой сию секунду.
Но… От мамы приходит новое сообщение.
Валерия Филатова: Через два с половиной часа жду тебя дома, несмотря на погоду. Приятного просмотра:))
И я с облегчением выдыхаю.
Спрятав телефон, прихватываю палочку чупа-чупс пальцами. Вынимая его изо рта, смотрю на Яна, который отходил, чтобы выбросить стаканчик из-под кофе и окурок.
– Все в порядке. Я могу остаться. Но в половине девятого должна быть дома.
Закидываю конфету обратно в рот. Посасывая, гоняю ее языком.
– Отлично, – заключает Ян.
И вдруг… Ловит пальцами палочку моего чупа-чупса. Встречаемся взглядами, когда он тянет его на себя. Разжимая зубы, на автомате позволяю вынуть конфету.
И, черт…
Просто цепенею, когда он кладет его в свой рот. По телу разносится сумасшедшая дрожь новой эпидемии, нацеленной на истребление моих нервных клеток.
Пока я ошарашенно моргаю, с очевидным трудом втягивая в легкие кислород, Ян лениво посасывает мой чупа-чупс.
А потом… Возвращает его в мой рот.
Ума не приложу, что за чувства заставляют меня разомкнуть губы и покорно принять похищенную ранее конфету.
Факт в том, что я это делаю.
Распознаю в вишневой сладости поверхностный вкус сигарет, кофе и еще какие-то незнакомые химические элементы… И в лаборатории моего организма, которая оказывается совершенно не готовой к подобным экспериментам, происходит мощнейший взрыв.
Все чувства – осознанные и неосознанные, случайные и неслучайные, новые и давние, мимолетные и укоренившиеся, запретные и постыдные, бунтующие и тревожные, исступленные и робкие, возбуждающие и баламутящие – разлетаются отравляющей бурей по всему моему телу.
18
Увлекательный был аттракцион…
© Юния Филатова
Глотательная функция покидает меня.
Горло превращается в кусок проржавевшей трубы, неспособной на движения ни при каких условиях. Собравшуюся во рту слюну некуда деть. Кажется, если попытаюсь все же сглотнуть, попросту удавлюсь.
Сердце, демонстрируя неизведанные возможности, разбивает ребра с такой силой, что я, не думая о том, как это будет выглядеть, прижимаю к груди ладони. И в потрясении понимаю, что там, внутри… будто цветы распускаются.
