Но сама рядом с ним испытываю то колоссальное волнение, которое ошибочно считала прошлым. Боюсь шевелиться. Дышу через раз, клянусь. Со скрипом жую и с еще большим трудом глотаю заказанную картошку-фри. Впервые не испытываю от любимого блюда никакого удовольствия.
Ян и вовсе почти не ест. Только пьет. И даже когда в очередной раз тянется за своей колой, сильно заметно, что пальцы его дрожат.
– Ну, что расскажете, молодежь? Где познакомились? Как долго планируете сношать друг другу мозг? – заводит непонятную для меня тему Бойка.
Так как он сидит напротив нас, приходится на него посмотреть.
И думаю, взгляда моего достаточно, чтобы он догадался, что эти вопросы неприличны и неприятны.
Но я все же отвечаю:
– Мы с первого класса дружили... Дружим.
– Дружите, значит, – протягивает он.
И это вдруг вызывает у всех смех.
– Заткнитесь, – негодует Ян с глухими вздохами.
– Дружба между мужчиной и женщиной не работает, будьте готовы, – замечает Тоха, откидываясь на спинку дивана и прижимая к груди свою икающую кроху.
Насколько я знаю, она сейчас… И да, она срыгивает. Прямо ему на футболку. Не сдержавшись, морщусь. Он же спокойно ждет, пока Марина протрет эту жидкую массу сухой, а затем влажной салфетками.
– Нет, дружба между мужчиной и женщиной, конечно, существует. Не слушайте Тоху, – говорит Варя, заталкивая в рот соломинку картошки. Бойка поворачивается к ней, и она без каких-либо слов пихает вторую палочку ему, а третью – сидящей у него на руках дочери.
После смущающего обмена взглядами Варя смотрит снова на меня. – Дружите на здоровье.
Все замолкают.
Но…
Отчего-то атмосфера становится еще более неловкой.
Опускаю взгляд под стол. Смотрю на сжатую в кулак руку Яна и ловлю себя на потребности прикоснуться к нему. Долго наблюдаю, но почему-то не осмеливаюсь.
– Помнишь, ты обещала мне дать номер дизайнера?
– О, ты созрела для ремонта?
– Зрел у нас Дима, а я давно была готова…
Отстраненно слушаю происходящее за столом.
И в какой-то момент решаюсь: тянусь к ладони Яна, но в последний момент смущаюсь и отдергиваю руку.
Он сгребает пальцы в кулак. С такой силой, что кажется, на побелевших костяшках попросту лопнет кожа.
Тяжелый вздох. Резкое колебание воздуха. И вот он выбрасывает руку, накрывает мою ладонь и, сжав ее, тянет к себе на бедро.
Ощущая острую нехватку кислорода, на мгновение замираю. По венам будто мороз трещит.
