До последнего сопротивляюсь, даже когда мама называет имя и дает контакты девушки, которую Ян якобы изнасиловал. Она училась в параллельном классе. Ушла после выпускного в девятом, как и Нечаев.
– Напиши Диане. Спроси лично. Хочешь, даже по видео свяжемся? Она против не будет, – подначивает мама.
Я смотрю на нее, с трудом сдерживаясь, чтобы не спросить…
Ты, черт возьми, в своем уме?!
Молчу. Забываюсь в отрешении. Только так в тот момент могу выразить свой протест.
Со мной пытаются говорить разные специалисты.
Хоть бы одно их слово было достойно трех моих.
– Я делаю это для тебя.
Самая фальшивая фраза на земле. В ней нет ни капли искренности. Десятки людей повторяют ее для меня. Но это ведь неправда. Все, что они делают, они делают для себя. Вызывая все большее чувство вины, доводят меня до крайней степени безумия.
– Будешь упрямиться, не только похороны бабушки пропустишь, – срывается в какой-то момент мама. – Ты девятый день в больнице. Неужели хочешь провести здесь всю жизнь? К чему это молчание?"
"Может, к тому, что когда я говорю, меня все равно не слышат?
– Тебе нужно пообщаться с психологом.
Убедить ее, что ты готова к выписке. Что в состоянии подписать нужные документы. Что этому подонку не удалось тебя сломать!
Никаких заявлений я, конечно, несмотря на давление, ни в здравом уме, ни в помутневшем сознании подписывать не собираюсь. Ничто на свете меня не заставит назвать Яна насильником.
Пусть я разочаровала родных, сказав, что отдалась добровольно... Пусть ранила каждого... Пусть разрушила жизнь… Пусть сама провалилась в ад… Ложь, к которой меня подталкивают, абсолютно недопустима.
Она хуже всего, что я уже натворила.
Я язык себе отрежу… Я руки переломаю… Я лишу себя жизни… Но никогда-никогда не соглашусь с тем, что они требуют.
Я жду. Просто жду Яна. И даже двенадцать дней спустя надежда не тает. Она разбивается вдрызг.
– Ну как ты? – улыбается возникшая в моей палате Милана Андреевна.
Теряюсь, потому как не сразу ее узнаю. Мама Яна… Вполовину меньше, чем я запомнила.
Разве такое возможно? Мы ведь виделись каких-то две недели назад.
– Ян… – хриплю едва слышно. Голос после долгого молчания с трудом прорезается. Но я прочищаю горло, сглатываю и, несмотря на боль, повторяю попытку: – Он с вами? Скоро будет?
Милана Андреевна поджимает задрожавшие губы, смаргивает слезы и с выразительным сожалением качает головой.
– Ян не придет.
Не сразу могу понять… С этой фразой весь мир рушится? Или разрывает лишь меня?
«Я в тебя влюблен, Ю….
