Надеялся, что с возрастом, когда получу больше власти, отогрею. Читал, что созревание у всех по-разному происходит, и возраст тут не показатель.
Казалось, что Юния сформировалась, но еще не раскрылась… Что все случится позже… Что все получится…
Она говорила, что любит меня. До последнего писала это, если спрашивал.
А я ведь параноил всю осень.
Господи, я почти не жил!
Чувствовал, что отдаляется… Чувствовал, что теряю ее… Чувствовал, что ничего не осталось… Принять не мог.
Мать вашу, да я и сейчас не могу!
Я не могу! Не могу! Не могу ее потерять!
Сука, мне ведь без нее не жить!
Я слышал про Нечая… Знал, что он постоянно рядом, тогда как я далеко… Понял, когда Юния солгала в мой прошлый приезд.
.. Мучился от мысли, что они общаются регулярно… Сходил с ума, когда она подолгу не отвечала… Накручивал себя, что она сейчас с ним… Видел же, как они смотрят друг на друга… И, блядь, отрицал! Отрицал очевидное!
Даже когда поймал сегодня в больнице у подоконника, когда тревога забилась под ребрами зверем, когда подспудно стало обидно и больно… Я отмахнулся, потому что знал, что не выдержу правды!
А она разбирала, разбирала… Пока смотрел на Нечая, на своего Ангела, тяжесть в груди становилась непосильной.
«У вас что-то было?»
Вытолкнул, потому что уже не стерпеть.
Звоночек за звоночком… Я чувствовал, что Юния уже не моя.
И все равно я ждал, что они солгут. А я бы поверил… Я бы, мать вашу, поверил!
«Юния больше не твоя… Теперь она моя девочка…»
Только не это.
Все, что угодно, но, сука, не это!
Остановившись в конце одной из железнодорожных платформ, тяжело опускаюсь на бетон. Холод пробирает сходу, меня тут же ощутимо колотить начинает. Но на это похрен. Достаю из кармана джинсов телефон, чтобы позвонить. А вместо этого открываю галерею и начинаю листать фотографии Юнии.
Боль за грудиной усиливается.
Блядь, да у меня там самоподрывающийся снаряд. Разрывает на куски, и похуй, что оболочка сохраняет целостность. Я, мать вашу, в кашу.
И я рыдаю. Я, сука, рыдаю, как никогда в жизни.
Чтобы не орать на весь вокзал, вгрызаюсь зубами в тонкую кожу между большим и указательным пальцами. Но практически сразу же чувствую, как прокусываю ее. Рот заполняет кровь, и меня, естественно, сразу же начинает тошнить. Выдохнув, свешиваю голову между ног и с кашлем сплевываю ебучую слизь.
Рядом кто-то останавливается, но я не обращаю внимания. Пока этот человек не присаживается на корты.
