– Переночует здесь… Взяли для папы комфортные двухместные апартаменты… Когда ему станет лучше, сразу переведут… А мы можем ехать.
Едва он это говорит, замечаю своих родителей. И то, как они успевают окатить Яна презрением.
– Пойдем, Ангел, – улыбается мама натянуто.
– Валерия Ивановна, Алексей Николаевич, – выговаривает Свят с почтением, а мне вдруг становится зябко. – Я бы хотел попросить, чтобы вы позволили Юнии переночевать сегодня у меня.
Первое, что я улавливаю – реакцию Яна. Сжав руки в кулаки, он скрипит зубами.
Прыжок, который совершает мое сердце, явно тянет на рекорд Гиннесса. Я задыхаюсь и глупо улыбаюсь, когда Свят берет меня за руку.
Утешает тот факт, что лица обоих моих родителей выражают растерянность.
– Это исключено, – бормочет папа, с трудом скрывая недовольство.
«Фух… Слава Богу!»
Украдкой смотрю на Яна. И в этот момент сталкиваюсь с такой свирепой силой, что мир вокруг начинает вращаться. Опуская взгляд, приказываю себе больше так опрометчиво не действовать, как бы неумолимо не тянуло.
Нельзя. Потеряю равновесие.
– Пожалуйста, Алексей Николаевич, – настаивает для нас всех неожиданно Свят. – Мы давно не виделись. Я получил увольнительную всего на неделю, но это считается длительным освобождением. В следующий раз неизвестно, когда отпустят. Да и… Я, честно признаться, не выдержу эту ночь в одиночку. Мне, так и быть, признаю, как есть, очень нужна поддержка.
Сказать, что я в шоке… Это не сказать ничего!
Смотрю на папу и незаметно мотаю головой. Впервые при взгляде на Свята он выглядит так, словно вот-вот взорвется.
У мамы же и вовсе вид, словно она готова лишиться сознания.
– Я все понимаю, сынок, – цедит папа. – Можете погулять дольше. Но в полночь Юния должна быть дома. И это мое последнее слово.
Тут уже понятно, что спорить бесполезно.
– Спасибо, – благодарит Усманов, скрывая истинное недовольство.
Папа ничего не отвечает. Даже не прощается.
Вместо того смотрит на меня. С укором, будто в просьбе Святослава есть моя вина.
«Это не я…» – беспомощно мотаю головой.
Естественно, в груди сходу целая буря переживаний проносится. В этом урагане и страх, и стыд, и негодование, и неприятие, и обида, и желание загладить то, что вызвало у папы разочарование. Любым путем загладить! Только бы не смотрел так… Словно и любить меня больше не за что.
– Телефон заряжен? – бурчит папа.
– Да, – спешно отзываюсь я.
– Будь на связи, – приказывая, зачем-то постукивает по циферблату наручных часов.
