Тяжело втягивая воздух, мысленно крою себя матами. Однако стоит Ю обернуться, поток этой ругани резко обрывается.
Мать вашу… Да все обрывается.
Кажется, даже кислород в помещении заканчивается.
Моя грудь раздувается, плечи подрываются, но я бы не сказал, что чувствую хоть какое-то насыщение. Все пространство в груди заполняет перекачанное эмоциями сердце. И бесоебит оно сейчас с исключительным, блядь, усердием.
Сохраняя контакт с Ю, моргнуть не могу. Даже когда белки начинает выжигать, не поддаюсь.
Сдвигая брови, морщусь, и на том все, пока она сама не отворачивается.
Юния Филатова: Что под этими звездочками? У тебя опять что-то сорвалось? Или у меня телефон не распознает твой язык?
Ян Нечаев: Хах.
Дернув челюстью, давлю хриплый смешок.
Ян Нечаев: Не сорвалось. Вырвалось.
Ян Нечаев: Уверен, тебя этим словом ни хрена не удивить.
Ян Нечаев: Увы.
Сука… Вот нахуя? К чему сейчас моя ебучая ревность? Разве Ю виновата, что Усманов ей миллион раз признавался в любви и обесценил это долбаное слово для меня?
Юния Филатова: В каком смысле?
Юния Филатова: Можешь написать нормально?
Ян Нечаев: Нет, пока ты со Святом, не напишу.
Хочу закодировать тебя от этого гребаного слова. На время. А потом уже… Опьянить и вызвать настоящую зависимость. На века. Готова?
Мать вашу…
Ума не приложу, о чем думает Юния. Но она больше не отвечает. И даже не оборачивается. Откладывает телефон и просто включается в лекцию. Оторопело моргая, наблюдаю за тем, как двигается рука, которой она конспектирует материал.
Да блядь… Хрен я позволю ей вот так вот съехать.
Ян Нечаев: Ты раньше спрашивала, мол, почему называю тебя Ю…
Ян Нечаев: Это не просто сокращение от твоего имени.
Ян Нечаев: Эм…
Ян Нечаев: Это c английского… You."
"Ян Нечаев: Можно еще просто «U».
Ян Нечаев: Ну типа… ТЫ. Всё ТЫ. ТЫ – ВСЁ.
Ян Нечаев: I❤️U.
Едва отправляю последнее сообщение, с передних парт летит шум.
Прочесав со скрипом ламинат, Юния отодвигает свой стул и подскакивает на ноги.
– Простите… – роняет взволнованно и, сгребая все вещи, выбегает из аудитории.
Закусывая губы, медленно тяну носом кислород. Но за грудиной так и так все сжимается в неперевариваемую груду.
Куда ты, слоняра, полез?
Романтиком стать захотел? Запел о любви?
Доигрался хуй на скрипке. Доигрался. Так, что струны все порвал.
И что теперь? Что теперь, блядь?
Коридор, в который я вылетаю следом за Ю, встречает меня гробовой тишиной.
