– Нечего так крепко спать, – отмахнулась подруга. Моя челюсть упала на кровать.
– Он выкинул меня с балкона, и я шею себе сломала. Месяц в больнице и полгода в бандаже! – Меня даже тряхнуло. До сих пор страшно вспомнить.
– Странно, что не убил, – искренне удивилась эта подруга, черти откуси ей нос!
Я возмущенно засопела.
– Послушай, давай на чистоту, – начала Даша. Ой, не нравится мне её тон. Совсем не нравится. – Ты парню даже шанса не дала с тобой подружиться. Это ты объявила ему войну, потому что была не в силах смириться со смертью отца.
А свадьбу матери посчитала предательством. Ты с первых дней приняла в штыки обоих мужчин…
– Ну ладно тебе. С Олегом у нас давно всё тип-топ, – попробовала оправдаться, но задней стенкой травмированного мозга понимаю, что Даша права.
– А Макс, он же мужчина, – продолжала распекать меня Дарья Ивановна. – Он просто принял предложенные правила и выживал в новых для него условиях, как мог. Ты о парне вообще подумала? Его мать, в отличие от твоего отца, живая и здоровая.
И не будем забывать, что падение с балкона было случайностью.
Я устыдилась. Жутко устыдилась, но навороченного назад не разворотишь.
– Я буду душкой, – миролюбиво протянула в ответ, искренне в это веря. – Пороюсь в интернете, посмотрю, что пишут пресса и фаны Градова, поспрашиваю предков. Подарю сувенир в знак примирения и буду само очарование.
– Ладно, очарование. Мне на подготовительные пора. Когда улетаешь?
– Через неделю.
– Придёшь с ночёвкой?
– Конечно! Скажи папе, пусть готовит свои шашлыки.
Дашка усмехнулась.
– Ага, передам. Ну всё, до вечера.
– До вечера.
Максим
«Приглядишь за мелкой, ей нужен контроль», – звучали приговором слова отца в моём воспалённом и измученном концертами и репетициями мозгу. Ей нужна цепь и намордник. Мелкая падла!
При одном только упоминании этой заразы кровь вскипает, превращаясь в колбасу. Чёрт! Я даже думать о ней не могу нормально. С силой сжал руль и вдавил педаль газа. Мич сидел притихший и, кажется, дремал.
Концерт доконал нас обоих.
Я старался быть милым и дружелюбным. Подарил цветы, конфеты, от которых
пруться девчонки, нацепил самую очаровательную улыбку и порезался о ледяной взгляд больших голубых глаз, что взбесили меня с первой минуты.
Сделает гадость, а смотрит так невинно… падла! И началось. Я ей «привет», мне – «иди в жопу и не мешай правильным девочкам делать уроки, и вообще, твоё место – в комоде». И каждый раз взгляд такой, будто это я её папу убил.
