«Она хотела бы жить на Манхэттене…» – да, это про меня, хоть мне и даром не нужна Дэми Мур, ни её секреты.
– Ну что, вы подумали? – спросила, зачерпнув ложкой наваристого борща. Борщ в нашей семье готовит исключительно Олег и никому это хлопотное дело не доверяет. Вообще, я иногда даже маме завидую, по-доброму. Отчим не пьёт, не курит, спортом занимается, спокойный и, главное, адекватный мужик. С ним вообще никаких проблем. Был один существенный недостаток, но недостаток съехал от нас три года назад, чему я несказанно рада.
– Мы подумали, – взял слово отчим и подсунул мне свежий, почищенный огурчик, – что неплохо будет, если первый год ты поживешь не в кампусе, как хотела, а с Максимом на съёмной квартире.
Ложка чуть не выпала из ослабевших пальцев. Кажется, дёрнулся глаз. Что?! Что, мать вашу, происходит? Почему?
Но вместо того, чтобы кричать, прокручиваю в голове тысячи возможных вариантов и понимаю, что выхода нет. Я могу попробовать вразумить предков, но ни в коем случае не давить и не шантажировать.
В этом доме с такими методами делать нечего. Отчим быстро меня в армию пристроит, глазом не моргнув. Там меня научат уважать старших и родину любить.
– Это вы здорово придумали, – угрюмо выдыхаю и проглатываю суп.
Олег внимательно смотрит и усмехается.
– Иногда мне кажется, что ты моя дочь. Знаешь, я подростком точно такой же был. А вот Макс в мать пошел, от меня ему только внешность досталась.
Это точно…
– Мы разговаривали с Максимом, он согласился присмотреть за тобой, - осторожно произнесла мама и взяла меня за руку.
Она у меня психолог, но очень толковый психолог. Дома она обычная женщина, которая не берётся анализировать близких, умело лавируя между нами и ненавязчиво помогая. Ни разу она не пыталась втянуть нас в психологическую беседу.
– Конечно, он согласился, – хмыкнула, продолжая есть вкусный борщ. – Теперь он сможет беспрепятственно водить девчонок, пить пиво и тренькать на своём баяне, чего не позволишь себе в кампусе.
– Гитаре, – улыбаясь, поправил отчим и протянул мне бумажное полотенце.
– Спасибо, – поблагодарила, промокнув губы. – Да хоть на губной гармошке. Не понимаю, зачем такие меры? Его музыкальная школа чуть ли не через дорогу от моего универа, он и так бы за мной приглядывал, а я спокойно жила бы в кампусе, и никто не пил бы мою кровь, – выдохнула и принялась мыть тарелку, с силой вдавливая губку. А воображение рисовало наглые зелёные глаза, светлую мелированную челку и едкую ухмылку на розовых губах.
