Вахтёрша, не зная, что это он, обложила его по полной за поздний звонок, но всё же снизошла и сообщила: ""У себя она"".
А на лекцию Аксёнова не явилась. Странно – нервозность сразу отпустила, но возникло какое-то горькое ощущение пустоты.
Анварес, конечно, виду не подал, но рассказывал об идеях индивидуализма и эстетизма в английской литературе без малейшей вовлеченности, на автомате, впервые…
В четверг случайно встретил в столовой Алёну Рубцову и, не удержавшись, поинтересовался:
– Как Аксёнова? С ней всё в порядке?
Рубцова почему-то округлила глаза и уставилась на него так, будто он не вопрос обычный задал, а учудил какую-нибудь дикость.
Раза три быстренько сморгнула, потом, наконец, произнесла, запинаясь:
– Она б… болеет. Простудилась.
– Вы созванивались?
Она кивнула всё с тем же ошарашенным лицом.
– Давно?
– Вчера. И позавчера.
Анварес помолчал, будто что-то ещё хотел спросить, но так и не решился. Лишь пожелал напоследок:
– Пусть выздоравливает.
57"
"Юлька с унылым видом наблюдала, как Инна собиралась на занятия.
Металась по комнате – искала какую-то тетрадь, потом вспомнила, что отдала её своему очкарику. Глядя в крохотное зеркальце, наносила тушь до тех пор, пока ресницы не стали густыми и толстыми, как у советских пластмассовых кукол. Потом закручивала плойкой чёлку. Ещё бы начёс себе сварганила в память об ушедшей маминой юности – Юлька видела такие на старых родительских фотографиях. Собиралась об этом сказать, но смолчала, одёрнув себя: Инна ведь ни при чём, что ей так плохо.
Поэтому срывать на ней дурное настроение – глупо и вообще нехорошо.
– Опять прогуливаешь? – спросила Инна, глядя укоризненно.
– Тебе-то что?
– Ничего, – дёрнула плечом соседка, но снова спросила: – Ты ведь не болеешь? Когда болеют – лечатся.
Инна на миг даже перестала суетиться, приостановилась, глядя в безучастное лицо Юльки. Не дождавшись никакого ответа, предупредила:
– Ты бы хоть время от времени появлялась на занятиях. Проблемы же будут в деканате.
– Пофиг.
Будут и будут. Хуже, чем сейчас, всё равно не станет.
Когда и просто живёшь-то еле-еле, исключительно по инерции, когда не хочется ничего, всё вокруг утратило смысл и не радует даже то, что радовало раньше, меньше всего заботят ""проблемы в деканате"". Что угодно – только бы не встретиться с ним снова. Этого она не вынесет.
– Как пофиг-то? – не унималась Инна. – А отчислят если?
– Домой уеду.
– Ты же говорила, что тебя мать убьёт.
– И пусть убивает, – буркнула Юлька и отвернулась к стене.