– Окна которые бьют и хамят вахтёрам.
Юлька растерянно захлопала глазами.
– А… Кто рассказал? Это, кстати, никакой не ухажёр! Неправда всё! Это мой бывший. Помнишь, я тебе про него говорила? – зачастила она. – Припёрся пьяный, я его не звала и не пустила, вот он и выбил стекло, идиот. Мне из-за него ещё попало. И ты потом меня выгнал…
– Вот поэтому я и предлагаю переехать ко мне.
– Только поэтому? – игриво прищурилась она, переняв его настрой. Подошла вплотную.
Конечно же, он сразу и охотно показал, что не только поэтому.
И конечно же, она согласилась… Как против такого напора устоишь?
– Завтра же перевезём твои вещи, – прошептал он, ещё разгорячённый, ей в макушку, тесно прижимая к себе.
– Хорошо, – выдохнула Юлька, чувствуя, как часто вздымается его грудь, как мощно и быстро колотится сердце, ещё не успевшее войти в привычный ритм.
Вещи они и правда на следующий же день перевезли. Она совсем по-детски ликовала в душе, глядя на вытянувшиеся лица соседки Инны, Ольги, Егора, а особенно – Розы Викторовны.
Последняя вдруг принялась изображать из себя саму доброжелательность, хотя все последние дни рычала на Юльку при каждом удобном случае. И сроду по имени её не называла, а тут: «Юля, Юля…».
Двуличная какая, негодовала Юлька. Ещё и подхалимка!
Но негодовала недолго и несильно – потому что очень-очень радовалась.
Хотя и боялась тоже. Ей нравилось оставаться у Анвареса, нравилась его квартира, но она не могла даже представить, чтобы чувствовать себя здесь как дома.
Она при нём даже переодеваться стеснялась, не говоря уж о более интимных вещах. Но с этим, думала Юлька, она как-нибудь разберётся потом. Главное же – этот переезд означал новый этап их отношений. Означал, что она ему нужна, не время от времени, а вообще.
Жаль только, что Анварес ни разу не сказал ей пока, что любит её. А ей очень хотелось это услышать от него. Да, он доказал это делом, но слова-то тоже нужны.
Справедливости ради, нельзя было сказать, что он вообще ничего не говорил.
Ещё как говорил! И что счастлив с ней, и что красивая – даже когда она спросонья и лохматая, и что скучает – но это он писал в смсках, когда они не виделись какое-то время, и что она – самая лучшая. И много всего другого. Но вот «я люблю тебя» ни разу не произнёс! А как хотелось, как нестерпимо хотелось услышать эти заветные, самые главные слова!
Юлька ждала, порой порывалась спросить в лоб, но всякий раз сдерживалась.