В хорошую неделю я еле-еле зарабатывала 75 долларов – все деньги уходили на аренду жилья и оплату пейджера и телефона. Это было самое ценное мое имущество, не считая камеры. Фотография требует огромных начальных вложений. Нужно приобрести качественное оборудование: две профессиональные камеры по 1500 долларов каждая (это было до появления цифровой фотографии); скоростные профессиональные объективы с диафрагмой 2,8 – от 300 до 2500 долларов; большой телеобъектив – около 2000 долларов; вспышка – 200 долларов; сумка для камеры Domke – 100 долларов.
Около 10 000 долларов за все. Я целыми днями бродила возле фотомагазинов B&H и Adorama, мечтая о том, что куплю, когда у меня будут деньги."
"Когда мне исполнилось двадцать пять, вышла замуж последняя из трех моих сестер, и на меня снизошло благословение. Папа и Брюс подарили каждой сестре по 15 000 долларов на свадебные расходы. Мы с Мигелем расстались перед возвращением в Нью-Йорк. Я не собиралась выходить замуж до тридцати лет. Я вообще не была уверена, что смогу полюбить кого-то так же, как фотографию.
И я сделала папе и Брюсу предложение:
– Если вы дадите мне свадебные деньги сейчас, я смогу вложить их в свою карьеру. И тогда на свадьбу я сама заработаю.
Они согласились. Я купила новые камеры и объективы, а остальные деньги положила в банк.
***Прошло меньше года с момента моего возвращения в Нью-Йорк, а мне уже страшно хотелось путешествовать. Я снова стала думать о Латинской Америке. Больше всего меня занимала одна страна – наверное, потому что она была недосягаема.
Я говорю о Кубе. В 1997 году коммунистическая Куба находилась под санкциями, и американцы ездили туда крайне редко. Быть иностранным журналистом на Кубе было рискованно: правительство пристально следило за иностранцами, поскольку считалось, что они намерены выставить дряхлеющий коммунистический режим в плохом свете. Я не знала никого, кто был на Кубе. В то время я вообще не знала ни одного иностранного корреспондента и имела мало связей в этой среде. Но у меня была безграничная любознательность и страсть юности.
Мне было интересно увидеть стремительное развитие капитализма в чисто коммунистической стране.
В Гаване я приземлилась в мае. Из аэропорта в город меня вез маленький минивэн. В руках я нервно сжимала листок бумаги с бледно-голубыми строчками и адресом, где мне предстояло жить. Я чувствовала себя страшно одинокой. На аргентинском испанском я прочитала адрес водителю автобуса и сразу же прониклась к нему огромной симпатией.
