В зале никого, кроме официантов и нет, но даже если бы был, я уверен, что смотрел бы только в ее сторону. Это правда Алиса. Сидит на корточках перед маленьким мальчиком лет четырех или пяти. Волосы у него темные, ежиком стоят наверх, как раз под стать: злится сильно. Кулачки сжимает, рвется в сторону выхода — Алиса его держит. Успокаивает.
— Нельзя так делать, я говорила уже тебе и…
— Не хочу его больше видеть! Обещай!
— Не увидишь.
— Обещай! Он нам не подходит! Он — козел в дутом костюме!
— Давид!
— Что, мам?! Не хочу! Я Молнию на него натравлю, она ему все описает!
Алиса тихо смеется, а потом обнимает мальчика и гладит его по спине.
Тот сразу ей в шею вцепляется, губы дует. Точно сейчас расплачется.
— Ну тише. Вон всех официантов перепугал.
— Он меня спровоцировал…
— Ну конечно. Тебя все вечно провоцируют. Нельзя так себя вести.
— Я веду себя хорошо.
— А в садике что было?
— Я уже объяснял!
— Если ты будешь бить каждого, кто скажет про меня что-то…
— И буду! — с жаром говорит, отстраняется и кулаки плотнее сжимает, — Буду, пока не выберу тебе того, кто это будет за меня делать!
— Ооо…тогда эта роль навечно твоя.
Тебе никто не нравится.
— Потому что ты достойна лучшего.
Алиса нежно улыбается и касается щеки мальчика, а потом кивает пару раз.
— Хорошо, но ты должен держать себя в руках, договорились? Не драться. И не кидаться ни в кого едой.
— Ты тоже в него кинула едой.
— Ты меня спровоцировал…
Мальчик мило хмурит носик, а потом воровато и нагло смотрит в сторону стола.
— Давай закажем десерт? Завтраком я не наелся.
— Напомни мне записать: если ты на завтрак заказываешь борщ, жди беды.
Алиса усмехается и берет со столика салфетку, но потом вдруг поворачивает голову на меня. Ошибочка. На нас. Алексей, видимо, тоже пошел на ее голос, как под гипнозом — рядом стоит. Да…мы, как два придурка пялимся на нее во все глаза и тоже делаем с маленьким мальчиком. Она медленно встает. Я не могу не отметить: все такая же красивая.
Выглядит просто потрясающе, как много лет назад, только ушло из нее детство. Алиса теперь молодая женщина. На ней черная юбка-карандаш, шелковая блузка и черные лодочки. А еще она еле дышит…Заводит сына за себя, из-за чего тот хмурится сильнее. Осматривает нас враждебно, потом поднимает на Алису голову, пару раз дёргает ее за юбку и спрашивает.
— Мам, кто это? И почему они так на тебя смотрят?
Потому что сдохнуть мне прямо на этом месте, пацан, но ты — мой.
