Теперь застываю и по-глупому таращусь на это вторую порцию с чертовыми ягодами, которые тоже добавила по привычке. И что мне теперь с этим делать? Я даже не знаю, но потом беру ее и вываливаю все в помойку. Тарелка в мойке, моя глупость с глаз долой из сердца вон, но все равно на языке остается какой-то мерзкий привкус жалости к себе.
Я настолько жалкая, что сварила ему кашу, господи. Какая же ты жалкая, Алиса…
— Необязательно было выбрасывать продукты, раз уж ты их приготовила.
Я резко оборачиваюсь и вижу Олега.
Он стоит с чашкой, смотрит на меня, а рядом мусорное ведро. Вот черт! Черт! Ладно. Проклинать свою глупость буду позже, сейчас бы пережить это случайное столкновение. Я, если честно, думала, что он давно уже ушел, а может только вернулся? Так, ладно, вот об этом думать совсем лишнее.
— Я добавила туда ягоды.
Отвечаю холодно и отстраненно, отворачиваюсь к окну, а у самой руки дрожат и сердце бьет в груди. Главное, чтобы не заметил. Не хочу, чтобы знал — пусть и все равно знает, а это унизительно, проявлять такую слабость перед тем, кто тебя растоптал.
Олег проходит глубже в комнату. Мы снесли стенку и балконную дверь, объединив все это дело с кухней, и стол у нас стоит прямо перед панорамными окнами. Я так хотела. Ему, вроде как, нравилось, но что-то подсказывает — плевать было. Олег согласился бы со мной жить даже в шалаше, но не потому что «с милой даже там рай», а потому что ему одинаково плохо рядом со мной и в роскоши, и в грязи. Тогда что ему надо? Присаживается на стул и смотрит, покручивая в руках чашку.
— Ты не выходишь из дома.
— Обязана?
— Нет, просто…
— Чего ты хочешь? — тихо спрашиваю, но головы не поворачиваю, — Оставим притворство.
— Думаешь, притворяюсь?
— Чего ты хочешь, Олег?
— Сегодня мы должны поехать на одно благотворительное мероприятие.
Усмехаюсь, как в подтверждение своего немого «да», но потом киваю.
— Хорошо. Что за мероприятие?
— Какой-то праздник и благотворительная ярмарка.
— Понятно.
— Ты должна…
— Я помню, что я должна улыбаться.
Встаю. Мне невыносимо находиться с ним рядом, и как я переживу этот день, тоже без понятия, но хотя бы сейчас…я хочу быть, как можно дальше от него.
— Ты не поела.
— Доем в комнате.
Вот и поговорили. Так наша тишина прерывается, чтобы снова установить свое право, как только я скрываюсь за поворотом. И я искренне не знаю, как мне заставить себя улыбаться, когда на душе такое творится, но я заставляю. И накраситься, и сделать укладку, и одеть платье.
