И хоть его уже конкретно несло, ее слезы заставили Савву опомниться. – Ты знал правила.
– Я не знал, что ты будешь с ним без меня!
– Мы женаты! Разве я тебе… или он… хоть когда-то отказывали, когда ты был инициатором?
– Нет! Но мы никогда не были вдвоем! Только ты и я! Он тебя тупо мне не доверял, да?
– И судя по всему, правильно делал.
Савва широко распахнул глаза. Открыл рот, чтобы возмутиться. И захлопнул тот, не найдя ни единого аргумента в свою защиту.
Глава 23
Нормальность… Для каждого она своя, как ни странно.
Психика человека довольно гибкая. И по факту себя можно запросто убедить в нормальности чего угодно."
"Люди годами живут в абьюзивных отношениях и называют это любовью. Подчиняются страху и называют это долгом. Терпят унижения, но убеждают себя, что так правильно, так должно быть. Привычка – страшная вещь. Она стирает границы допустимого, делает неприемлемое обыденностью. Сегодня ты вздрагиваешь от угрозы, а завтра уже не замечаешь ударов. Сегодня внутри тебя все протестует, а через месяц ты на это просто не обращаешь внимания.
Человек способен привыкнуть ко всему. К боли. К предательству. К жизни, которую он никогда не хотел.
Но это ли нормальность? Или просто защита, которую мозг выстраивает, чтобы не сойти с ума?
Где граница между тем, что действительно является твоим выбором, и тем, что навязано страхом, обстоятельствами, чужой волей? Особенно последним… Савва не знал ответа.
Он смотрел на себя в отражении затемненного окна и пытался понять: та реальность, в которой он живет – это его осознанный путь, или его просто убедили, что иного и быть не может?
– Знаешь что? Да пошли вы… Оба.
Савва развернулся на пятках и выскочил прочь. Несмотря на переезд для отвода глаз, в его комнате в доме Абрамовых было полно барахла. Он вытащил из шкафа первые попавшиеся джинсы и худи, сунул ноги в кроссы и рванул прочь. Охрана пыталась его остановить, но он так рявкнул, что на этой попытке все и закончилось.
Газ в пол.
Ощущение, будто рвет изнутри. От боли. Горя… И злости. На судьбу, покойную мать, на Мудрого, который всегда выходил сухим из воды.
На Альбину, которая вела себя так, что он какого-то хера поверил, что стал для нее особенным. Или для них? Тут не стоило забывать, что она говорила ему о муже.
Савва сжал зубы, заставляя себя не думать, вглядываясь в чертову ночь, в которой не было ни света, ни спасения.
На спидометре было за сотню. Проносящаяся мимо картинка расплывалась перед глазами, тонула в алом тумане, заволакивающем глаза.
