Как могут они сочетаться в одном человеке? Как можно бояться и одновременно сходить с ума от страсти? Как можно желать пожрать и в то же время относиться с такой трогательной нежностью? Мой доклад, сопровожденный видеоматериалами и фотографиями, на предстоящем Конгрессе психиатров войдет в историю мировой психиатрии!
Роэл тупо смотрела на этого привлекательного мужчину в белом халате, который когда-то целовал ее, как будто видела его впервые.
Конгресс психиатров… История мировой психиатрии… Доклад… Фото и видео материалы чего? Ее с Гаспаром Леоне встреч? Секса?!
– Так ты знал? С самого, мать твою, начала ты все знал и просто позволял ему делать это со мной? – невнятно, потому что не хватало воздуха, выдохнула она.
– Просто наблюдал за нами со стороны, втираясь ко мне в доверие, и писал свой блядский доклад?
– Не надо выражаться, Роэл, тебе это не идет, – с ласковым укором проговорил Дюпон. – И потом, во всем случившемся с тобой ты действительно виновата сама – я же не звал тебя в свою лечебницу. Лучше представь, какую великую службу сослужишь науке! От одной только мысли об этом дух захватывает! Каждую вашу встречу, каждую реплику и диалог лучшие психиатры княжества разберут по кирпичикам и, проанализировав, внесут в учебные пособия.
Про себя я называл тебя Королева Стокгольмского синдрома, и не буду скрывать этого в докладе. Думаю, тебе это должно даже польстить…
– Сволочь! – завизжала Роэл и кинулась на него прямо через стол, впившись ногтями в красивое самодовольное лицо.
Раздался резкий звук сирены, которую он нажал у себя под столом и в кабинет ворвались санитары.
Дюжие мужики с легкостью оттащили от главврача шипящую, как дикая кошка, девушку и попытались ее скрутить, но не тут-то было. Роэл и сама от себя такой прыти не ожидала – она рвалась и царапалась, но все же сладить с мужчинами не смогла. Они накинули на нее какой-то мешок из сероватой ткани, очень скромно претендующей на белую, и с помощью нескольких движений зафиксировали длиннющие рукава мешка, протянув их через две вертикальные петли на груди и под мышками.
И только тогда до с ног до головы спеленутой грубой толстой тканью Роэл дошло, что на нее надели смирительную рубашку.
– Вот уж от кого-кого, а от тебя, Роэл, не ожидал, – проговорил Феб Дюпон, осторожно дотронувшись до глубокой царапины, которая пересекала всю его правую щеку. – Я-то думал, ты не из буйных… Интересно, Гаспар, что ли, так повлиял? Но ничего, милая, я обещаю, что вылечу тебя от ненормальной любви к этому упырю.