Таково мое мнение, которое разделяет со мной и малышка Мэри, а уж она-то сполна наделена женской интуицией, способной вмиг раскусить любой характер.
Осталось рассказать только о ней. Мэри – моя племянница. Пять лет тому назад, после смерти брата, она оказалась на свете одна-одинешенька, я принял ее к себе, и с тех пор она мне словно родная дочь. В нашем доме она – настоящий луч солнца: добрая, преданная, красивая, ровная в обращении и отзывчивая, какой только может быть женщина; притом умелая и трудолюбивая хозяйка.
Мэри – моя правая рука. Не знаю, как бы я без нее обходился. И только в одном она упорно противится моим желаниям. Мой сын Артур любит ее без памяти и дважды просил ее руки, но оба раза она ему отказала. Уверен, что если хоть кто-то способен вернуть моего сына на путь истинный, так только она одна. Женитьба на Мэри переменила бы всю его жизнь, но сейчас – увы! Поздно, слишком поздно! Ничего не исправить…
Ну вот, мистер Холмс, теперь вы знакомы с теми, кто живет под моей крышей, и я продолжу свою скорбную повесть.
"
"Когда в тот вечер после обеда мы пили кофе в гостиной, я рассказал Артуру и Мэри о событиях дня и описал сокровище, которое находится у нас в доме. Имя клиента я, разумеется, опустил. Люси Парр, подававшая нам кофе, из комнаты уже вышла. Помню это отчетливо, хотя не скажу с уверенностью, что дверь за ней затворилась. Мэри и Артур, взволнованные моим рассказом, захотели взглянуть на прославленную диадему, но я посчитал за лучшее ее не трогать.
«Куда ты ее положил?» – спросил Артур.
«В бюро».
«Будем надеяться, что ночью к нам никто не вломится».
«Бюро заперто», – заметил я.
«К нему подходит любой старый ключ, – возразил Артур. – Ребенком я сам открывал его ключом от буфета из кладовой».
Артур имел привычку нести вздор, и потому я пропустил его слова мимо ушей. Но после кофе Артур с хмурым лицом пошел за мной в мою комнату.
«Послушай, папа, – проговорил он, не поднимая глаз. – Не мог бы ты дать мне двести фунтов?»
«Никоим образом! – отрезал я. – Я и так слишком потворствовал в твоих тратах».
«Да, ты всегда был добр ко мне. Но мне позарез нужна эта сумма, иначе мне нельзя будет явиться в клуб».
«Вот и прекрасно!» – воскликнул я.
«Неужели ты допустишь, чтобы я прослыл бесчестным человеком? Такого позора я не вынесу. Я во что бы то ни стало должен раздобыть двести фунтов, и если ты мне откажешь, я вынужден буду искать другие пути».
Я вознегодовал: за последний месяц Артур выпрашивал у меня деньги уже в третий раз.
