Мой друг вскрыл письмо, и мы втроем в него углубились. Датировано оно было минувшей полночью и гласило следующее:
«Дражайший мистер Шерлок Холмс,"
"Ваша затея удалась как нельзя лучше. Я в самом деле попалась на удочку. Лишь когда пожарная тревога не подтвердилась, мне пришло в голову, что это был подвох. Поняв, что выдала себя, я задумалась. Меня предостерегали против Вас уже давно. Несколько месяцев назад мне говорили, что, если король обратится к помощи доверенного лица, это непременно будете Вы. Мне дали Ваш адрес.
Но, даже зная все это, я волей-неволей выдала Вам то, что вы желали разведать. Даже заподозрив неладное, я не хотела думать дурно о пожилом священнике, таком милом и добродушном. Вам известно, однако, что я и сама не чужда актерского ремесла. Мне привычно мужское платье. Я нередко пользовалась свободой, которую оно дает. Я послала Джона, кучера, Вас стеречь, побежала наверх, переоделась в прогулочный костюм (так я его называю) и спустилась вниз, как только Вы ушли.
Что ж – я следила за Вами до самых дверей и удостоверилась, что ко мне проявляет интерес не кто иной, как знаменитый мистер Шерлок Холмс.
Потом я довольно безрассудно пожелала Вам доброй ночи и отправилась в Темпл, чтобы увидеться с мужем.
Мы решили, что, поскольку против нас выступил столь грозный противник, лучший выход – это бегство; явившись завтра, Вы найдете гнездо опустевшим. Что до фотографии, то Ваш клиент может спать спокойно. Я люблю человека более достойного и любима им. Король волен поступать, как он желает, не опасаясь той, кому он причинил жестокую обиду.
Я буду хранить фотографию лишь затем, чтобы обезопасить себя и быть вооруженной на случай любых его шагов. Взамен я кладу сюда снимок, который, возможно, ему захочется у себя оставить. Остаюсь, дражайший мистер Шерлок Холмс, искренне преданной Вам
Ирэн Нортон, урожденной Адлер».
– Какая женщина… о, какая женщина! – вскричал король Богемии, когда мы втроем прочли послание. – Я ведь рассказывал вам, какой у нее быстрый и решительный ум? Правда, из нее вышла бы восхитительная королева? Какая досада, что она мне не ровня!
– Судя по всему, что я теперь знаю об этой леди, вы с ней действительно никак не ровня, ваше величество, – холодно отозвался Холмс.
– Сожалею, что не смог добиться более благоприятного результата.
– Напротив, дражайший сэр, ничего благоприятнее и быть не может. Ее слово нерушимо, я уверен. Фотография теперь безвредна, как если бы она сгорела.
– Рад слышать от вашего величества такие слова.
