– Тем лучше, а то у меня сейчас на руках еще пара важных дел. Ваше величество, конечно, пока не собирается покидать Лондон?
– Разумеется. Вы найдете меня в «Лэнгеме» под именем графа фон Крамма.
– В таком случае я дам вам знать запиской, как продвигается дело.
– Будьте так добры. Я изведусь от беспокойства.
– А как с деньгами?
– У вас карт-бланш.
– Без ограничений?
– Говорю же: за эту фотографию я не пожалел бы любой из областей моего королевства.
– А на текущие расходы?
Король вынул из-под плаща тяжелый замшевый кошелек и положил его на стол.
– Три сотни фунтов золотом и семь сотен в банкнотах, – сказал он.
Холмс нацарапал в блокноте расписку и протянул листок королю.
– Адрес мадемуазель?
– Брайони-Лодж, Серпентайн-авеню, Сент-Джонс-Вуд.
Холмс взял записку с адресом.
– И еще вопрос. Фотография кабинетного формата?
– Да.
– Тогда, ваше величество, до свидания. Уверен, вскоре мы сможем сообщить вам добрые новости. До свидания, Ватсон, – добавил он, когда послышался стук колес королевского брума.
– Если вы будете так добры зайти ко мне завтра в три, я бы обговорил с вами это дельце.
IIРовно в три я явился на Бейкер-стрит, но Холмс еще не вернулся. Хозяйка квартиры сообщила, что он ушел из дома в начале девятого утра. Я уселся у камина и вознамерился ждать, сколько понадобится. Я уже загорелся интересом к этому делу; оно, в отличие от тех двух, которые я уже описывал, не содержало в себе ничего пугающего и загадочного, однако высокий ранг клиента и прочие обстоятельства делали эту историю довольно своеобычной.
Да и независимо от рода расследования – мой друг так мастерски владел ситуацией, так глубоко и проницательно мыслил, что мне всегда доставляло удовольствие наблюдать за его системой работы и за теми тонкими, гибкими приемами, при помощи которых он распутывал самые замысловатые загадки. Я так привык к его неизменным успехам, что не допускал даже мысли о провале.
Незадолго до четырех дверь открылась и в комнату ввалился подвыпивший грум – дурно одетый, краснолицый, со всклокоченной шевелюрой и бакенбардами.
Зная удивительную способность моего друга к переодеваниям, я все-таки не единожды пригляделся, прежде чем его узнал. Кивнув, он исчез у себя в спальне и через пять минут явился, как всегда респектабельный, в твидовом костюме. Холмс засунул руки в карманы, вытянул ноги перед камином, рассмеялся и долго не мог успокоиться.
– Ну и ну! – воскликнул он, снова захохотал и наконец откинулся, обессиленный, на спинку кресла.
