Ума не приложу, как вы дознались? Что до Мэри Джейн, то она неисправима, и жена уже предупредила, что откажет ей от места, но опять же – откуда вам это известно?
С довольной усмешкой Холмс потер свои длинные жилистые ладони:
– Чего уж проще: мне помогли глаза. На вашем левом ботинке, с внутренней стороны, куда как раз падает свет, я вижу шесть почти параллельных царапин. Очевидно, кто-то очень небрежно оттирал кожу, чтобы удалить корку грязи на подошве. Отсюда я сделал двойной вывод: что вы гуляли в плохую погоду и что вам в прислуги досталась одна из самых злостных в Лондоне губительниц обуви.
Что касается вашей медицинской практики, то когда к вам является джентльмен, пахнущий йодоформом, с черным пятном от нитрата серебра на указательном пальце, а цилиндр его выгибается, пряча стетоскоп, – нужно быть тупицей, чтобы не распознать в нем деятельного представителя медицинской профессии.
Услышав, на каких несложных умозаключениях строились его выводы, я невольно рассмеялся:
– Всякий раз, когда я получаю от вас объяснения, мне кажется, что задача была удивительно проста и я бы с легкостью справился сам, но с каждым новым случаем опять теряюсь в догадках.
Меж тем, думаю, зрение у меня не хуже вашего.
– Совершенно верно. – Холмс зажег папиросу и откинулся на спинку кресла. – Вы смотрите, но не наблюдаете. Различие понятно. Вот пример: вы много раз видели ступени лестницы, что ведет из прихожей сюда.
– Да, много.
– А именно?
– Ну, не одну сотню раз.
– И сколько их, этих ступеней?
– Сколько? Понятия не имею.
"
"– Совершенно верно! Вы не наблюдали. Хотя смотрели. Об этом я и толкую. А я знаю, что ступеней семнадцать, потому что и смотрел, и наблюдал. Кстати, раз вы интересуетесь подобными мелочами и любезно взяли на себя труд сохранить для истории кое-что из моих скромных опытов, вам, вероятно, покажется любопытным вот это. – Он перебросил мне со стола лист толстой почтовой бумаги розоватого цвета. – Это пришло с последней почтой. Читайте вслух.
На листе не было ни даты, ни подписи, ни адреса.
«Сегодня в четверть восьмого, – было сказано в записке, – к вам явится джентльмен, желающий получить совет по делу исключительно ответственному. Зная об услуге, оказанной вами одному из монарших дворов Европы, мы не сомневаемся, что вам можно доверить поручение, важность которого трудно преувеличить. Такое мнение о вас отовсюду к нам поступало. Оставайтесь у себя в указанный час и не обессудьте, если ваш визитер явится в маске».
