— Все, не хочу об этом думать.
Калитка открылась, и Реутов вышел из машины. Командир группы махнул ему рукой — заходи, мол, делай свою работу.
— Пошли.
По команде Реутова из машины вышла группа криминалистов.
Дом поражал своей роскошью: навязчивой, тяжеловесной позолотой, кричащими картинами в тяжелых позолоченных рамах; безвкусная, но очень дорогая мебель соседствовала с очень простыми табуретами, разбросанные подушки придавали комнатам неряшливый вид.
— Деньги есть, и надо по-богатому.
— Парень в маске подмигнул Реутову. — Этим хоть сколько денег дай, они им не впрок, сделают позолоченный хлев.
— Где подозреваемый?
— Задержан. — Парень кивнул в сторону коридора. — Там все семейство. Они тут митинговать пытались, ну да очень скоро успокоились.
Реутов двинулся по коридору на звук голосов.
Одного взгляда на собравшихся ему хватило, чтобы понять: искомого человека среди задержанных нет. Грузный хозяин, пожилой цыган с золотой цепью на шее, очень массивной, его жена, толстая и безвкусно одетая, три женщины помоложе — невестки, и двое сыновей хозяина.
Стайка детей пряталась за материнские юбки. Виновник торжества лежал посреди ковра, закованный в наручники. Рядом обретался еще один персонаж, при виде которого брови Реутова удивленно взлетели.
— Филатов?
Тот лишь злобно глянул на бывшего начальника и отвернулся.
— Так вот ты где приземлился. — Реутов презрительно поджал губы. — Да, недалеко улетел.
Он обернулся и посмотрел на хозяина дома:
— Где Шунгар?
Цыган молча отвернулся.
Что ж, этого Реутов ожидал, но он знает, как разговорить несговорчивых граждан.
— Или ты мне говоришь, где Шунгар, или я сейчас провожу обыск, нахожу много чего незаконного, тебя и баб в камеру, а детишки пойдут в приют.
— Лука! — Старая цыганка умоляюще посмотрела на мужа.
— Молчи, Анна. — Лука Потокар к чему-то прислушивается. — Он не…
— Посмею. И сделаю. Посажу всех в камеру за соучастие в убийстве и вандализме и выброшу ключ, а лучший адвокат города, после того как вы сожгли дом Логушей, защищать вас не будет.
— Реутов злобно смотрит в глаза цыгану. — Выбирать тебе.
Взгляд Луки уперся в пол. Он продолжал прислушиваться, а боль в запястье стала для Реутова невыносимой, хотя и проясняла мозг.
— Подвал! — Реутов ухмыльнулся. — Вызывайте подкрепление, пакуйте всех, социальные службы пусть приедут за детьми. Подозреваемых везти отдельно.