Он держит конфету перед моим носом, а я продолжаю молча смотреть на него с раздражением. Напугал мою сестру, а теперь сладостями угощает. Просто не парень, а ведьма из пряничного домика.
Усмехнувшись, Кэм протягивает ко мне руку. Я хочу отстраниться, но он успевает поймать пальцами медную пуговицу на верхнем кармане моей куртки и, раскрыв его, кладет туда маленькую карамельку. А затем подходит еще ближе, чтобы застегнуть карман. Хочу отпрянуть, но мои ноги будто приросли к полу.
– До встречи, – говорит Кэм, и, похлопав ладонью по стойке, пятится к рабочему залу.
– И обещайте быть трезвыми. Обе.
– Непременно.
– Если что, пиво – тоже алкоголь.
– Мы постараемся запомнить, мистер Райт.
Кэмерон замирает, а затем его лицо озаряет та самая широкая и притягательная улыбка. Этим выражением он словно говорит: «Ты одна из моих поклонниц, я знаю».
– Мы вместе ходим на социологию, – быстро бросаю я, чтобы прогнать придуманный им образ его фанатки, – а преподаватель каждый раз аплодирует, когда ты там появляешься.
– Люблю эффектно появляться.
Глава 2
Университет.
29.01.18. Утро.
День не задался с самого утра. Я проспала первую пару, потому что большую часть ночи мы с Келси провели в ее однокомнатной квартирке, разговаривая о Максе, который на самом деле оказался Чендлером.
На социологию я, к счастью, успеваю, прихожу даже на десять минут раньше звонка. Вход в эту аудиторию находится в конце зала, поэтому я прохожу по нескольким ступеням, чтобы проскользнуть на предпоследний ряд амфитеатра и занять свое место.
– Привет, – говорю я, плюхаясь рядом с Джин.
Перекинув копну светлых волос с одного плеча на другое, Вирджиния прищуривается, и ее голубых глаз становится почти не видно за густыми наращенными ресницами.
– Ты пропустила тест, – недовольно бормочет она. – Разве мы не договаривались прогуливать вместе?
– Прости, ночевала у сестры, – я кладу тетрадь на парту и откидываюсь на спинку стула. – Телефон разрядился, так что будильник не сработал, и я проспала.
Спустя десять минут в нашей огромной аудитории слышится голос мистера Гарднера, и мы с Джин перестаем болтать. Я почти не слушаю преподавателя и, вырисовывая на полях витиеватые узоры, думаю о Келси, предательстве Максанса и о том, как она вообще решилась на такую татуировку.
Двери за моей спиной раскрываются, входят опоздавшие студенты, но я оборачиваюсь лишь тогда, когда мистер Гарднер начинает звонко аплодировать. И я даже знаю, кому именно.
