Опустившись на корточки напротив меня, Кэм кладет руки на мою талию.
– Что мне сделать, чтобы ты перестала бояться, милая?
– Сможешь за пятнадцать минут научить меня играть на фортепиано, понимать французский и держать грациозную осанку?
– Можем смело вычеркнуть один пункт, потому что в нашей семье никто не говорит на французском.
– Погоди, – я раскрываю рот от удивления, – хочешь сказать, что умеешь играть на фортепиано? Боже, есть хоть что-то, чего ты не умеешь? Это прямо бесит, знаешь ли.
– Ну, у моей младшей сестры Лекси лучше получается справляться с клавишами, чем у меня.
– У тебя есть сестра?
– Да. Кстати, она подошла ко мне почти сразу после того, как мы вытащили вас из пруда, рассказала, что произошло и просила извиниться перед тобой за нее, потому что не знала, что ты не официантка."
"Меня больше удивляет не то, что сестра Кэма оказалась той девушкой с сигаретой и вином, а то, что она вообще есть. Я не знала, как Кэм провел детство, как не знала и о том, что у него есть сестра.
Я совершенно ничего о нем не знаю.
– Что с лицом, Банни?
– Если честно, – признаюсь я, сдувая прядь волос, упавшую на лицо, – то я, хоть убей, не понимаю, почему ты не злишься на меня.
– Почему я должен злиться?
– Я нагрубила твоей маме, – напоминаю я.
– И уронила ее в пруд, – кивает он.
– Господи, даже в самом страшном сне я не увидела бы такое знакомство.
Рассмеявшись, он опускается на колени, устраиваясь между моих ног.
– Все хорошо.
Мама узнает тебя поближе и поймет, насколько ты прекрасна.
– А потом подадут ужин, и я запутаюсь в бесконечных вилках, – заправив волосы за уши, делаю глубокий вздох. – Мне кажется, что я никогда не смогу по-настоящему соответствовать тебе.
Дурацкие слезы жгут глаза, и это последнее, что должен видеть Кэмерон. Я чувствую себя ничтожной, когда оказываюсь перед такими людьми как миссис Райт, Присцилла, да и вообще всеми, кто был на Белом ланче. Я – как хромой пони, которого загнали в табун изящных породистых лошадей.
И самое странное – единственный раз, когда я почувствовала себя комфортно в этом доме был тогда, когда я взяла в руки поднос.
– Эй, – Кэм обхватывает мое лицо ладонями, – весь этот напускной лоск – это не я. Я ношу мятые футболки и ем пиццу, которой несколько дней. Я – тот, кто впутал тебя в неприятности, из-за меня ты была свидетелем драки и даже попыталась защитить меня, хотя мы с тобой были едва знакомы.
